Я продолжаю чувствовать себя в долгу перед этими людьми по всему миру. Я хотела им помочь, но с каждым днем все больше и больше осознаю, как они помогли мне.
Я пишу при первом свете утра, которое только что началось. Шторка приподнята только на моем иллюминаторе. И только чуть-чуть. Все в самолете спят.
Я не могу спать. Я буду в Цюрихе через пять часов, потом понадобится еще несколько часов, чтобы добраться до Женевы.
Через несколько часов после прибытия я встречусь с Верховным комиссаром ООН по делам беженцев. Это будет большая честь, как была бы встреча с любым, посвятившим свою жизнь помощи другим. Будь то тот, кто помогает миллионам людей из стран всего мира, замечательный родитель своего ребенка, внимательный учитель своего класса или просто хороший друг – в этой жизни они все одинаково важны. Когда они говорят «Каждый может изменить мир к лучшему», я верю, что это правда.
У меня есть много вопросов к Верховному комиссару.
Как получилось так, что в сегодняшнем мире, со всей нашей информированностью, возможностями и ресурсами, более 800 миллионов человек каждую ночь ложатся спать голодными?
Сколько еще будет продолжаться ситуация с беженцами из Руанды? Сотни тысяч людей были вынуждены покинуть свои дома и не получают должного внимания и убежища.
Я не буду просить его ответить на эти вопросы. Я знаю, что ресурсы УВКБ ограничены. Я знаю, что все, что я скажу, вызовет недовольство и у него, но, возможно, он поможет мне понять, каким образом повстанцы в Сьерра-Леоне могут совершать такие жестокие нападения, отрезая конечности у тысяч и вынуждая десятки тысяч покидать свои дома.
Почему эти повстанцы не сталкиваются с достаточным противодействием, которое лишило бы их власти? Кажется, предприняты некоторые шаги, но похоже, этот процесс может длиться годами, оставляя многих в статусе беженца.
Многие беженцы – жертвы войны (политической, религиозной) и других форм преследования. В первоначальной неразберихе бегства и поиска безопасности в другой стране большинство жертв теряют практически все права и все, чем владеют, что является краеугольным камнем любого цивилизованного общества: свои дома, личные вещи, школьное образование и здравоохранение, близких членов семьи и друзей, а иногда и свое самосознание.
Какими бы хорошими ни были лагеря, они предоставляют только самое необходимое для простого выживания людям, которые были бы обречены. Но на самом деле лагеря – это лагеря.
Стены, которые их защищают, также отгораживают их. Арендованная земля, на которой они находятся, – часть земли, где живет местное население, часто недоброжелательное, считающее их обузой. В некоторых случаях по отношению к ним проявляют такую жестокость, что беженцы вынуждены вновь отправляться в путь. Иногда им приходится возвращаться на опасную для них родину.
Вторник, 17 июля
Небо за окном моего отеля чистое и голубое. Я только что вошла в отель и получила факс. Это было сообщение от Лун Ун. После обсуждения моей любви к Камбодже и моего ужаса от тамошней ситуации с противопехотными минами я получила письмо от Лун и ее книгу «Сначала они убили моего отца». Прочитав ее, я волновалась, разговаривая с ней. Она стала моей героиней. Я связалась с Фондом американских ветеранов войны во Вьетнаме (VVAF), где она является докладчиком Международной кампании по запрещению противопехотных мин. Факс сообщает о возможности посетить реабилитационную клинику Хьен Хлин. В нем также говорится, что завтра она полетит из Бангкока в Пномпень на том же самолете, что и я.
Она пишет: «Как чудесно впервые встретиться у ворот в Таиланд!»
Она рассказала мне о Баттамбанге. Это была родная провинция ее бабушки и матери, там родились многие ее дяди, тети и двоюродные сестры и братья. Она не была там с тех пор, как ей было три или четыре года.
Она также пишет о том, что хочет вместе со мной посетить Организацию жизнеобеспечения в опасных зонах (HALO).
HALO Trust – неполитическая, нерелигиозная НПО (неправительственная организация), которая специализируется на устранении опасных остатков войны.
За последние восемь лет сорок три сотрудника HALO были убиты или искалечены, и посредством этой жертвы были спасены многие тысячи жизней. Организация занимается исключительно обезвреживанием мин, а не политической кампанией против их создания и применения.
Сейчас всего семь вечера. Последние пару часов я провела в штаб-квартире УВКБ.