Один мужчина работал в саду мотыгой, и мина взорвалась ему в лицо. Он потерял глаз, и у него легкая травма мозга. Последние два месяца ему фиксировали челюсть. Он так счастлив, что опять может нормально есть и разговаривать.
Еще один мужчина выглядит так, словно он спит, но мне объяснили, что он в коме. У него в голове пуля.
В одну из местных сотрудниц, беременную женщину, выстрелили, и она умерла. Ее муж тоже работал в больнице. Он был первым, кто увидел ее, когда ее принесли. Позже она умерла от потери крови.
Здесь очень много потерявших конечности.
Здесь находится мужчина из консультативной группы по противопехотным минам, он наблюдает за осмотром после ампутаций. Потерявших конечности молодых надо осматривать регулярно. Так как дети растут, случаются осложнения.
Позже меня провели в палату для женщин и детей.
Один маленький мальчик ехал в телеге с отцом, когда они наткнулись на противотанковую мину. Отец был убит. Мальчик поступил сюда со множественными тяжелыми травмами и большой потерей крови. Emergency разыскала его мать и наняла ее медсестрой.
Я познакомилась с мужчиной по имени Буу Чорм. Мы показали друг другу свои татуировки и объяснили их значение. Его были для удачи и защиты.
Так как он потерял одну ногу, то пошутил, смеясь: «Может быть, мне надо было сделать больше татуировок».
Я спросила нескольких врачей, в чем они больше всего нуждаются. Я все время слышу один и тот же ответ. Им нужны новые дороги к больнице. Многие организации стараются помочь, но прокладка одного километра двухполосной асфальтовой дороги стоит больше миллиона долларов.
Ранее этим утром я жаловалась на зуд в ступнях. Днем я познакомилась с мужчиной, потерявшим ногу. Он приветствовал меня улыбкой и шутил со своим врачом. Он нашел в себе силы быть приятным хозяином для нас, посетителей.
Мы едем в офис УВКБ, где проведем следующие несколько недель. УВКБ оказывало большую помощь во время репатриации, но так как эти люди больше не беженцы, здесь нет главного офиса. Мы пользуемся комнатой в офисе организации Action Nor Sud (ANS).
Нам нашли комнату с тремя раскладушками. Москитные сетки были закреплены на стенах гвоздями.
В маленькой ванной комнате было большое корыто, а в нем маленькая жестяная миска – для «слоновьей ванны».
Понедельник, 23 июля
Около семи часов утра. Мы проснулись под крик петухов и очень жаркое солнце. Пока я пишу это, Мими и Равут собирают с дерева фрукты. Им приходится подпрыгивать, чтобы их достать.
Первым делом мы этим утром отправляемся посетить центр здоровья Emergency в Самлоте.
Этот центр был построен в 1999 году. Война в этом районе только что закончилась.
В 1999 году в этом районе были сотни мин. Из-за них погибло много людей.
В 2001 году было построено еще 10 центров здоровья.
Но у них все еще недостаточно всего необходимого для оказания помощи в крупной чрезвычайной ситуации. Они вынуждены пытаться отправить жертв в Баттамбанг, но по дорогам почти невозможно проехать. Иногда дороги совсем непроезжие.
Каждый месяц около 1500 человек в Самлоте обращаются в центр здоровья с малярией.
Руководитель персонала Emergency сказал мне: «Мы даем им только то, что можем – иногда помогают только наши сердца».
Я посетила малярийную палату и туберкулезную палату.
Во время конфликта людям не делали прививки от полиомиелита.
Наконец, вакцины стали доступны, и детей приводили в центр, чтобы сделать прививки.
Мы едем на следующую встречу. Я впервые замечаю знаки вдоль дороги. Они говорят: «Опасно – мины», на них нарисованы череп и скрещенные кости.
Так много земли все еще не разминировано.
Нас предупредили: «Всегда оставайтесь на дорогах или следуйте по протоптанным тропинкам. Не стоит бродить вокруг, даже если нет знаков».
Каждые двадцать две минуты где-нибудь в мире противопехотная мина убивает или калечит человека.
Мы посетили игровой центр.
Здесь уделяют внимание детям, прошедшим через войну и конфликт.
Здесь подчеркивается важность времени для игры и развлечений. Здесь занимаются не только обучением малышей образовательным навыкам, но и уделяют внимание спорту и танцу.
Мы провели время с детьми. Мао и Равут играли в футбол. Мы с Кэти строили дом из кусочков дерева. Мы соревновались с мальчиком, строившим собственный дом. Мы проиграли.
У некоторых детей были светлые волосы – признак плохого питания.
Один маленький мальчик с деформированной стопой играл со старым футбольным мячом.
Единственными игрушками, которые я увидела, были кусочки дерева и два старых футбольных мяча, но все дети, кажется, были очень благодарны, что могут с ними играть.