Цель реабилитационного центра:
«ДАТЬ ТЕМ, КТО ПЕРЕЖИЛ ВОЙНУ,
ВОЗМОЖНОСТЬ ПЕРЕЖИТЬ МИР»
Кент Видеманн, посол США в Камбодже, этим днем посетил с нами реабилитационный центр. Он сказал мне, что военных США теперь учат помогать жертвам травмы.
Здесь находятся команды из шести или семи врачей и медсестер, которые пришли сюда учиться. Они говорят аббревиатурами.
НК означает ниже колена.
ВК означает выше колена.
Легче делать протез НК.
Ларри говорит: «Мой сын – НК». И тогда я понимаю, что у мальчика, обутого в кроссовки, одна ступня деревянная.
В центре клиники находится маленькая фабрика, которая производит и делает подгонку протезов. Протезы НК стоят 150 долларов, а протезы ВК стоят около 200.
Протезы-крюки и деревянные кисти служат для замены рук потерявшим конечности.
Я увидела мужчину с недавно установленными протезами ног, который упражнялся, пиная футбольный мяч.
Трехлетняя девочка потеряла ногу из-за инфекции. Так как ее кости продолжают расти, ее необходимо регулярно осматривать и заменять протез ноги в соответствии с новым ростом.
Я знакомлюсь с двумя слепыми жертвами противопехотных мин, они работают в центре, помогая делать протезы, а также вставляя спицы в колеса для инвалидных кресел.
Инвалидные кресла выдают бесплатно.
Есть также ходунки для детей, потерявших конечности.
Всемирная продовольственная программа (ВПП) помогает, предоставляя еду. У нее есть рассчитанная на каждый день программа по оказанию помощи нуждающимся.
Им всегда нужны отремонтированные дороги и построенные пандусы.
США тратят три миллиона долларов в год для финансирования таких групп разминирования, как HALO, MAG (Консультативная группа по разминированию) и CMAC (Камбоджийский центр по разминированию). Они тратят один миллион долларов в год на реабилитационные проекты.
Камбоджа – одна из десяти беднейших стран мира. Среди всех стран Азии у нее самый высокий показатель детской смертности от СПИДа.
Я уверена, что посла США глубоко волнуют все здешние люди. Он кровно заинтересован в том, чтобы продолжать помогать в искоренении нищеты.
Позже в этот же день Равут, Мао, Мими и я посетили Туольсленг, Музей геноцида. В прошлом здесь была школа. Пол Пот превратил ее в тюрьму под названием 5-21. Это бывшая тюрьма 5-21 красных кхмеров.
Здесь было несколько тысяч жертв.
Я вижу фотографию Пол Пота (рядом с фотографией монахов перед стеной из черепов).
Фотография Пол Пота черно-белая. Я могу увидеть, что он отдает распоряжения. Я знаю, какого рода были эти распоряжения, поэтому меня мутит от фотографии.
Рядом с нами идет монах.
Мне показали могилы четырнадцати человек, убитых прямо перед тем, как красные кхмеры ушли. Каких-нибудь несколько часов – и они могли бы выжить.
Камеры открыты, и в них можно войти. Они не были изменены. В каждой из камер – фотография человека, который был замучен. Фотографии сделаны прямо в камерах, где их нашли солдаты. Так, как это выглядело в тот день, когда было обнаружено. Во всей тюрьме множество фотографий, которые можно посмотреть, и документов, которые можно почитать. То, что здесь происходило, ужасно.
Я продолжаю писать это и думаю: «Что я делаю? Как я могу здесь находиться?» Я не могу дышать. Я хочу прекратить писать. Я не верю в призраков, но я не могу описать фотографии и камеры. Я не знаю, что сказать.
Вдруг, посреди всего этого ужаса, я ощутила аромат благовоний. Мне сказали, что монахи молятся.
Мы продолжаем идти по камерам. Я вижу, как людей приковывали к кроватям. Зажимы до сих пор остались на старых металлических рамах. Я спросила: «Как они ходили в туалет?» Мне ответили: «Прямо под себя».
Теперь я знаю, какое чувство сейчас испытываю, – я понимаю, что это страх. Мне здесь страшно.
Я вхожу в другую комнату, полную фотографий на документы, которые отбирали у людей перед тем, как их мучили и убивали. Равут сказал: «Я не хочу больше ничего видеть. Я боюсь увидеть фотографию своего отца. Я не знаю точно, куда его увезли, чтобы убить, но чувствую, что это было где-то неподалеку».
Все лица на этих фотографиях испуганные и очень уставшие. Я увидела, что некоторые фотографии сделаны в профиль. Я спросила: «Что прикреплено к их головам?» Равут говорит: «Это дрель. Они медленно сверлили твою голову, пока не убивали тебя».
Так много лиц, молодых и старых, мужчин и женщин, и так много детей, даже младенцев.
Здесь есть фотографии орудий пыток и того, как пытали людей, и целые стены фотографий мертвых, убитых этими приспособлениями. На каждой фотографии понятно, как именно они умерли.