В этом лагере женщин не учат никаким другим профессиональным навыкам, но они просят и надеются на будущее своих детей. Одна женщина сказала мне: «Я – третья жена своего мужа». По своему неведению, я не представляла, что в этой части мира у мужчин может быть много жен.
Они показывают мне маленький ручей в лагере. Они рады, что могут пить из него, когда кончаются запасы. Мне сказали, что этот ручей не является источником чистой воды, но засуха заставляет их пить из него из-за дефицита питьевой воды.
Уроки закончились. К нам бегут мальчики.
Они видят, что мы делаем фотографии, и хотят быть на них.
Мальчики гордились, что немного знают английский. Они постоянно говорили «Спасибо» и «Добро пожаловать» и много улыбались.
Они смеялись, когда один из нас случайно наступил в ручей.
Мы уезжаем, когда солнце садится. Небо чистое, а солнце ярко-оранжевое. Кажется, солнце здесь больше, чем во время других закатов, которые я видела в жизни. Я замечаю вывеску на маленькой глинобитной школе. На очень большой крашеной доске написано (в переводе):
Пятница, 24 августа
Здесь все молятся пять раз в день.
Я также увидела много могил. Ветви с привязанными к ним кусочками ткани, легко развевающимися на ветру. Несколько высоких белых камней. Вижу женщин, собравшихся у могилы в углу. Думаю о потере. Думаю о своей семье.
Я замечаю нескольких козьих пастухов. Они несут прутья. Одному мальчику лет десять. С ним около двенадцати коз. У них лохматая черная шерсть. Замечаю нескольких человек, спящих под одеялами. Между 12 и двумя часами дня многие спят, чтобы избежать самой жары.
Этим утром мы посещаем Лоралай. На территории лагеря мы заходим в школу, созданную организацией «Спасем детей».
На стенах написано:
На стене также нарисована яркая карта Афганистана. Сначала мы заходим к девочкам. Они сидят, скрестив ноги, на полу. Комната пыльная. Им все равно. Они счастливы быть в школе.
Учитель спрашивает их: «Сколько из вас родились в этом лагере?»
Все поднимают руки.
«Мы хотим быть на нашей родине. Это не наша родина».
Они учат пушту (свой родной язык).
В шестом классе только примерно одна четвертая часть учеников – девочки. Деревня давит на них, чтобы они обручились. Работают только сыновья. Одна девочка улыбается мне, и это согревает мне душу. Еще одна девочка читает. Другие поют песню. Мне переводят песню. Она о восстановлении Афганистана, об объединении различных племен. Вот перевод части песни: «В этот трудный момент как наш друг может быть нашим врагом? Ты пришел к нам. Ты наш друг. Мы хотим, чтобы наша страна стала зеленой и счастливой».
Этим молодым людям нужна сила, чтобы восстановить страну. Им нужно быть силой. Управляющие школой сказали: «Мы рады, что вы приехали к нам. Мы усердно работаем, и дети усердно работают. Мы хотели бы продолжать нашу программу».
Они беспокоятся, что программа будет закрыта из-за нехватки финансирования. Симпатичная босая девочка выходит вперед. У нее пыльная шаль на голове, белая с мелкими коричневыми цветочками. Она держит старую тонкую тетрадь.
Она начинает читать стихотворение.
Одна из сотрудниц УВКБ, которая с нами, начинает плакать. Пожилой мужчина тоже плачет. Ему пришлось отвернуться к стене. Потом начинаю плакать я. Женщина сказала: «Мы хотим, чтобы Афганистан не был разделен на куски. Пожалуйста, пожалуйста – мира».
Снаружи выстроились мальчики. Они в пыльных пластиковых сандалиях. Малыш входит и идет к доске, чтобы показать нам, что он умеет писать. Он пишет слова справа налево.
Я спрашиваю его, кем он хочет быть, когда вырастет.
– Mula. («Это что-то вроде священника», – говорит кто-то.)
Другие дети улыбаются и говорят, что они хотят быть:
– Учителем.
– Врачом.
– Адвокатом для правосудия (восьмилетний мальчик).
– В правительстве.
Все они тоже сидят, скрестив ноги, на ковриках на пыльной земле. Они по очереди встают, когда отвечают. Они все улыбаются – рады, что их спрашивают, кем они хотят быть, когда вырастут.
Я спрашиваю: «Где вы хотите быть, чтобы всем этим заниматься?»