Жизнь повернулась на сто восемьдесят.
Я замкнулась в себе полностью. Начала затухать, но боролась, пытаясь не захлебнуться. Только после самого болезненного поступка Фила с его другом бесповоротно пошла ко дну.
Я не чувствую больше ничего, кроме разочарования и ненависти. Он меня сломал. Безжалостно и жестоко. Во мне ни грамма прежней любви ко всему окружающему.
Парадокс в том, что я всё ещё люблю его.
Да, я, дура, ищу надежду воскреснуть в том, кто убил во мне всё живое.
Несмотря ни на что, на тот неописуемый кошмар, что произошёл, всё осталось по-прежнему: с ним мне плохо, но без него — ещё хуже.
Самое ужасное, со временем его поступок начал забываться, будто ничего не произошло. И вроде бы я не должна забывать этот ужас… Но разве то, что я лишилась девственности в результате группового изнасилования — то, о чём стоит себе напоминать?
Я проклинаю себя за то, что не могу его отпустить каждый день. Я ненавижу себя за то, что пытаюсь его оправдать. Я просто не выношу саму себя за то, что связалась с Филом Дорониным.
Потому что он въелся мне под кожу, сам того не подозревая. Я стала от него зависима. Правда зависима. И несмотря на всё, желание сдаться ему, поддаться на угрозы и провокации и снова увидеться, лишь бы взглянуть в его глубокие голубые глаза и быть придавленной гигантской быдловской энергетикой несоизмеримо растёт пропорционально ненависти к самой себе.
Никогда бы не подумала, что меня будет преследовать стокгольмский синдром. Господи, да за что мне всё это?!
Я же просто хотела ему помочь. Без единой мысли, что могу влюбиться, и тем более без мысли, что он может так поступить…
Меня зовут погулять мама, Ваня, старые подружки, но я не могу. Просто не могу, потому что я убита. Убита до бессилия.
Мне каждый день даже тушу свою поднять с дивана сложно, не говоря уже о чём-то большем. И всему виной — Фил.
Фил, Фил, Фил! Везде Фил! Во всём виноват Фил! Как же меня это уже достало!
Я устала постоянно думать о нём. Постоянно в голове этот бесячий Фил Доронин, которого я уже не вывожу.
В голове его наглая ухмылка, голубые глаза, бешеный шарм, сильные руки, несмотря на худощавое телосложение, надменный взгляд и всё остальное. Вспоминаю, как прижималась к нему, обнимала. Как бы я хотела это повторить…
Просто обнять его, может даже поцеловать. Он ведь хороший, спокойный, когда в адекватном состоянии. Я же это знаю, и полюбила его не просто так.
В нём очень много хорошего: он смешно шутит, с ним приятно проводить время, если вспомнить наши первые прогулки, он умеет посочувствовать и помочь. И всё, что делает его самым ужасным — зависимость.
Если бы не она, я бы правда была с ним, несмотря не на что. И, конечно, если бы он любил меня…
Но это всё — пустые мысли, влажные фантазии, которые не воплотятся в жизнь…
Глава 15
Глава 15.
Надя.
Прошёл уже месяц, как я пытаюсь начать жизнь сначала. Месяц с того дня, когда я претерпела самое ужасное на свете унижение. Ещё и от человека, которого я люблю…
Я стараюсь не вспоминать фрагменты того ужаса, что постиг меня в тот вечер, потому что мне правда больно. Больно, что так поступил мужчина, в которого я, да, глупо, но всё-таки влюбилась.
Больно, что этот мужчина пытается меня найти, идёт на всё, лишь бы найти со мной контакт, но я не могу… Я его больше не переношу.
Головой ненавижу, головой понимаю, что от него надо держаться подальше, головой пытаюсь отпустить то, что между нами было… Но сердце всё равно тянется к нему. Сердце всё равно надрывается и продолжает любить этого идиота.
И от этого больнее всего.
За этот месяц я так и не отдала арендодателю ключ от квартиры — слишком торопилась сбежать. Я просила его встретится где-нибудь подальше от дома, но он начал «кого ты пытаешься обмануть, девочка?», сказав, что он лично проверит ключ и т.д.
В общем, наступает самое ужасное. Спустя месяц мне придётся вернуться в тот район, в те дворы и места, которые напоминают мне обо всём.
Мой двор — ладно, я перетерплю. Но, уверена, если мне в этой жизни удосужиться снова попасть во двор и подъезд Фила — я сдохну. Просто задохнусь и упаду на пол без памяти… Как же это ужасно.
Мне нужно срочно занять у кого-нибудь стальные нервы, чтобы каким-то образом не впасть в истерику, когда приду на встречу с арендодателем, когда снова увижу эти локации, пробирающие на слёзы.