Ад. Самый настоящий ад.
Он снова… Снова вернулся к ним…
— Нет, Фил, не подходи! — кричу даже раньше, чем успеваю подумать.
Я делаю шаг назад, отступая к двери. Настроение кардинально изменилось от того, что было по пути домой: теперь мне страшно. Улыбка угасла, глаза стали испуганными, и я больше не жду никакого рая на земле, потому что вижу ад... И опять боюсь Фила Доронина.
Я его боюсь, потому что он снова вернулся к наркотикам. Снова нарушил обещание, уже в который раз…
— Бля, чё началось-то, я даже слова сказать, нахуй, не успел! Хули ты хуйню опять на ровном месте разводишь?!
— Фил… Ты… Ты… Ты опять!
От шока, страха, неожиданности, переживания и всего остального, что умудряется комбинировать в моей голове, я не могу связать и двух слов.
— Ну блять, а ты сама не замечаешь, как меня целыми днями ломает?! Я сдохнуть не хочу, блять!
Вообще-то действительно не замечаю… Да, бывает такое, что Фил чувствует себя неважно. Но я думала это просто из-за сниженного иммунитета, чьё снижение тоже вызвано веществами…
— Ну бахнул герыча, чё, я самый грешный теперь?! А, блять?! — кричит он.
От его крика у меня сводит всё тело. Хочется упасть на пол в истерике. Я не хочу его таким видеть… Ни за что не хочу…
Мне больно. Мне, твою мать, очень больно. А как ещё может быть, когда тебя снова предал родной человек? И когда он так гнусно кричит на тебя?..
— Фил, хватит… Хватит кричать…
В пару шагов Фил преодолевает расстояние между нами, и я оказываюсь зажатой между ним и дверью.
Он шумно дышит. От него пахнет знакомым по предыдущему опыту запахом: я не могу сказать, чем именно, наркотиками, наверное. Но точно могу сказать, что от этого меня вихрем уносят воспоминания, как я бегала за ним, пытаясь помочь, как он сотворил со мной ту ужасную вещь, как я месяц мучилась без него, как он вернулся и обещал измениться.
Но он обманул. Опять. В очередной раз.
Я прикрываюсь рукой, лишь бы не смотреть в его дьявольские глаза, сильнее обычного прикрытые веками — именно они за это время стали главным отличием от обычного Фила.
Но не глядя на его глаза, я вижу его губы, которые мне так нравится целовать. Только сейчас это не они… Не те розовые тонкие губы Фила, которые я до безумия обожаю. Сейчас они синие. Ужасно синие, как море. Прям как его глаза, закрытые широким зрачком, оттого ставшие чёрными.
А сам он бледный. Бледный как смерть. Это всё невыносимо…
— Мне без тебя тут одиноко… — жалуется он.
Но я ему не верю. Когда он говорит таким голосом — не своим — я ни слову из его грязного рта не поверю.
— Наебни герыча или кокса со мной, — продолжает он шёпотом. — Ты же любишь меня.
В этот момент у меня останавливается сердце, ведь в своих ужасных целях, ради наркотиков, он манипулирует нашей любовью… Нет, я так не могу!
На его глазах я начинаю плакать, но это не может смягчить его замёрзшее сердце. А заморозили его именно вещества… Вместо этого он хватает меня за запястья и толкает в сторону гостинной.
Я настолько вымотана этим накалом эмоций, что не могу даже сопротивляться, не могу даже спросить, зачем мне туда — просто продолжаю рыдать.
— Это, блять, лучший кокс в Рязани, — делится. — Я на него все деньги за четыре смены потратил!
— Хватит, Фил! Я не буду! Я не хочу! Я не хочу чтоб ты это трогал! Я не хочу это видеть! Я ничего не хочу! — у меня буквально начинается истерика.
— Угомонись, сука! Ахуенно же всё! — кричит он, пока я вновь отступаю куда-то к окну.
— Нет! Не ахуенно! Это ужасно!
— Не истери, блять! Давай, малая, я ни с кем не делюсь, но у тебя эксклюзивное право. Кокаин успокаивает, попробуй!
— Хватит! Хватит мне это говорить!
Фил усмехается, а мне совсем не до смеха. Каждое его слово — новый нож в моё сердце, которое уже истекает до последней капли.
— Чё, не нравлюсь я тебе с этой стороны? — пьяно улыбается он. — А я такой и есть, малая. Страху надо смотреть в лицо, так же говорят?
Каждое слово из уст Фила с момента, как я попала в этот страшный дом, становится всё более невнятным, но мой мозг занят страхом и паникой. Я даже попытаться найти этому объяснение не могу…
Он тянется к столу, и только сейчас я обращаю внимание на белый порошок, шприцы и какие-то желтоватые склянки на столе. Сердце продолжает бешено колотиться, в панике ища спасение.