В его руке оказывается шприц, который он заполняет чуть ли не до самого верха. Всё происходит настолько быстро, что я не успеваю опомниться: он приставляет иглу к вене и выдавливает её до максимума — к сожалению, я не успеваю прикрыть глаза ладонью, и всё это бросается во внимание.
Мне ещё больнее. С каждым разом, с каждым его действием всё больнее и больнее.
Я продолжаю рыдать, слыша как Фил удовольственно стонет. Нет! Это всё не может быть правдой! Я не верю! Это не я! Это не мой Фил! Это какая-то другая вселенная! Другой мир! Нет! Я так не хочу!
— Да чё тебе, сука, не нравится! — продолжает повышать на меня голос. — Вечно какая-то хуйня! Постоянно ты истеришь без повода, блять! Дай человеку расслабиться нормально!
— Нормально?! — вскрикиваю я, видимо, так громко и неожиданно, что Фил падает в кресло, судя по звуку. — Это ненормально, Фил! Ненормально! Так нельзя!
Фил мне не отвечает, и это заставляет меня, наконец, взглянуть на него, но эта картина меня совсем не радует…
Он сидит на полу, с узкими зрачками, смотрит куда-то вдаль и будто не замечает ничего вокруг. Это не к добру… Это точно не к добру!
Он дышит медленно, поверхностно как-то что ли. Я вовсе не врач, но я и не дура. Кажется, это и есть передоз… Чёрт! Боже! Господи, боже!
Я буквально падаю на колени, добегая до Фила. Я хлопаю его по щекам, но он лишь морщится.
— Фил, миленький, пожалуйста! — целую его в щёку — он холодеет, и всё больше становится похожим на лёд. — Прошу тебя, потерпи!
Параллельно вытаскиваю телефон, на котором набираю скорую. Сердце как ненормально ускоряется всё больше с каждой секундой, и путаница мыслей становится всё серьёзней и запутаннее, ведь я совсем не знаю, что делать с людьми в таком состоянии!
— Фил, любимый, пожалуйста. Ты мне очень нужен, слышишь?! — продолжаю, пока идут гудки. — Ты мне нужен! Очень нужен! Пожалуйста! Не засыпай только!
Я не хочу, чтобы он умирал… Он должен жить. У него вся жизнь впереди. Он встал на путь исправления, ему лишь надо его продолжить.
Я в него верю! Я ведь его люблю…
Глава 27
Глава 27.
Надя.
— Да будет он жить, милочка, успокойтесь, — с лёгкостью говорит доктор.
Уже минуту я непонятными словами пытаюсь спросить его о состоянии Фила, но я будто сама пьяна, и двух слов связать не могу.
Это всё от стресса, ведь я без малого потеряла самого дорогого человека в своей жизни…
Сколько часов я сижу возле его палаты на жёстких металлических скамейках в больнице? Шесть? Десять? Четырнадцать? Хороший вопрос, на который я не знаю ответа. Я сбилась со счёта времени, ведь это всё — абсолютно невыносимо. Но я терплю. Терплю ради Фила. И слова врача меня успокаивают.
— К нему можно зайти? — спрашиваю тихо.
— Да ты намучилась, бедная девочка. Ему несколько часов пытались органы прочистить, пока ты страдала, да он очухается и новую дозу примет. Оно тебе надо? Ты молодая, у тебя вся жизнь впереди, а ты с овощем возишься.
Если маме и лучшему другу я могла позволить сказать что-то о своём будущем, хоть и необязательно к этому прислушаюсь, то абсолютно незнакомому человеку — ни за что.
— Я вас не об этом спросила, — зачем-то хамлю в ответ.
Доктор мнётся: молча рассматривает меня, будто пренебрежительно, а затем наконец отвечает:
— Да, вы можете.
Тихо себе под нос благодарю его и сразу влетаю в палату. Фил в сознании… Боже, слава Богу, Фил в сознании. Живой, господи!
Вскрикнув его имя от радости и тоски одним разом, я быстро приближаюсь к больничной койке.
На меня смотрит Фил — совсем не теми ужасными глазами, что вчера. Сейчас в них боль и сожаление. Его кожа всё ещё бледная, но намного насыщеннее, чем вчера. Губы — наконец-то такие же алые, как и всегда. И именно в них я цепляюсь когда оказываюсь рядом.
Мы целуемся долго. Вряд ли Фил в состоянии выполнять физические активности, но этот факт не мешает нам безостановочно трогать друг друга.
— Я должна наказать тебя холодом, — тяжело дышу, оторвавшись от него. — Должна показать, что ты не можешь постоянно выходить сухим. Должна показать, что не потерплю такого отношения к себе. Но не могу. Я так испугалась, что могу тебя потерять…
Откровение вылетает само собой, но я сказала истину.
Он снова обманул меня, он снова наплевал на мои чувства, он снова вернулся к веществам, а я как ни в чём не бывало целую его. Так нельзя. Нельзя ему оставаться безнаказанным.
Но я не могу по-другому… Моя любовь к нему намного сильнее меня и даже собственного достоинства.