— Заявочка, — усмехнулся второй гопник и харкнул в сторону. — Ну давай поговорим.
— Чтобы мы разговаривали на одном уровне, мне нужно будет лечь, — огрызается Фил.
«Фил, остановись!» — стучит в голове, но я лишь молча выглядываю из-за его плеча.
— Мы тебя уложим! — снова подключился первый, переглядываясь с другом.
— Пиздуй с дороги с миром, пока не передумал, — добавляет Фил грубо.
— Чё-ё-ё? — протянул второй.
— Чё слышал.
Я совсем не эксперт в уличных разборках, и боюсь настолько сильно, что с трудом понимаю, что происходит вокруг. Но одно я замечаю безошибочно: хулиганы готовы к драке. В их глазах мнимая самоуверенность, злость и агрессивная дерзость.
В этот момент Фил, которого я ужасно боялась, стал главным оплотом жизни, лучшим другом и моим защитником. Как же быстро в этой жизни всё меняется.
Вдруг тот, что покрепче, посмотрел на меня. Его взгляд — дикий, ужасающий, страшный, будто он болен бешенством. Для полноты картины не хватает только пены изо рта. Я испугалась, как маленькая девочка своего первого ужастика. Чувствую, как у меня дрожат руки…
— Чё, петушара, малышкой поделишься? — спросили один, усмехнувшись.
Эта фраза стала роковой. Почему-то именно она так сильно задела Фила.
В ответ уверенный Фил толкнул автора фразы за плечо, а после ударил кулаком в челюсть.
Я визжу, отшатываясь назад на пару шагов. Ужасно, боже, как это всё ужасно! Я ненавижу насилие, но Фил в ситуации когда он спас мою жизнь, становится в моих глазах чуть ли не святым.
Потерпевший упал на землю, а второй гопник, уже не так уверенно, попытался ударить Фила в ответ, но ничего из этого не вышло: Доронин легко расправился со вторым, ограничившись одним ударом в нос. Оба гопника уже валялись на асфальте.
Он делал всё быстро и резко: так, что ни один из гопников просто напросто не успел отреагировать на происходящее.
Я замираю, не в силах отойти от шока. У меня просто не получается осознать, что только что произошло… Сердце продолжает колотиться, как ненормальное.
— Пошли, — грубо повелел Фил.
Я беспрекословно подчиняюсь его указанию — сейчас иначе быть просто не может. Я безумно напугана, и кто знает, что было бы со мной, если бы не Фил.
Как же я хочу быстрее добраться до дома. Осталось каких-то два квартала…
Но остаток дороги мы тоже молчим, пока я пытаюсь отойти от того, что сегодня произошло… Я подаю голос только под конец дороги, когда мы добираемся до моего дома.
— Спасибо, что проводил… — я говорю максимально тихо и аккуратно. — Мы ещё встретимся?
— Мне в принципе похуй. Завтра я работаю, разве что если после.
— А кем ты работаешь?
Повисло молчание. Его недовольный и одновременно безразличный взгляд ушёл в сторону — Фил явно не хотел отвечать на этот вопрос.
— Мой номер у Ванька попроси. Позвонишь после двух.
После этого Фил молча ушел, даже не попрощавшись.
— До завтра! — кричу ему вслед.
И я расстроенно топаю к себе в подъезд. Почему он так запал мне? Почему от одной только мысли о нём что-то ёкает внутри? Почему, если он грубиян, нахал и садист?..
А его фраза не выходит из головы… «Мне похуй». Ему наплевать — что может быть хуже?
Глава 3
Глава 3.
Надя.
Что такого может быть в мужчине, что он меня настолько цепляет?
Фил — явное быдло. Ничего хорошего даже от обычного общения с ним, я уверена, не светит. Он курит и пьёт — это я уже поняла, потому что он делал это и при нашей первой встрече.
Для меня всё это чуждо. Моя семья с детства учила меня, что это всё — ужасные вещи, от которых надо без раздумий бежать. Я всегда так и делала. Во дворе было много злых людей, алкашей, воров, гопников, хулиганов, и самое страшное — наркоманов, поэтому мама даже не пускала меня гулять без неё. Я единственный ребёнок в семье, папа — умер от сердечного приступа, и всё внимание мне отдавалось с головой.
Мир зла и повсеместного кошмара, от которого меня так старательно оберегала мама, судя по всему, стал для меня своеобразным запретным плодом. Потому что я так хочу попробовать, так хочу узнать, каково это жить другой жизнью.
Наверное, поэтому меня тянет к Филу — узнать его поближе, расспросить, понять, что за потусторонняя жизнь такая, на которую мне даже смотреть запрещали.