Мы беспрерывно целуемся, падая на кровать. Одежда быстро перестаёт нас теснить, нам и так слишком жарко от бешеного накала чувств.
Сейчас он в полной боевой готовности — и это ещё один признак, что всё налаживается. Фил не может медлить и заставлять ждать меня, поэтому быстро входит, снова выбивая из меня все приличия.
При ясном мышлении я бы сгорела от стыда и только мыслей обо всей этой пошлости, но сейчас, когда он жарко двигается во мне, я не могу даже думать о подобном. Я кричу, наслаждаясь каждым его действием: его органом во мне; руками, которые трогают моё обнажённое тело; глазами, которые смотрят в мои, проникая в самую глубь; приоткрытыми губами, которые хочется безостановочно целовать.
Всё хорошо. Между нами всё безупречно, совсем всё. Наша любовь прекрасна во всём: мы любим друг друга духовно и физически, и лучше этого не может быть ничего.
— Я люблю тебя! — кричу сквозь стоны.
— И я. И я тебя люблю. Блять… — в ответ признаётся он.
Пока он продолжает жарко любить меня, я тянусь к нему, с трудом находя силы, чтобы поцеловать. Потому что люблю его намного сильнее, чем вообще может любить человек.
Нам афигенно вместе без наркотиков — я счастлива. С ним счастлива.
Глава 29
Глава 29.
Надя.
На дворе пятое ноября — ровно полгода, как мы познакомились.
Сегодня выходной день, но утром Фил всё равно ушёл на работу. А я жду его весь в день в предвкушении, как мы проведём наш небольшой праздник. Может, опять пойдём в кино, а может впервые сходим в ресторан вместе, или ещё что-нибудь.
Жду его весь день, пытаясь отвлечься от предвкушения и перевозбуждения на любимые сериалы, но переизбыток чувств стирает перед собой любый преграды, непозволяя отвелчься.
Под вечер, около семи часов, я стала немного волноваться. Обычно в это время он уже дома. Я начинаю ему названивать, но он не берёт. Да что ж такое-то?! Это уже несмешно.
Я правда переживаю. У нас только всё наладилось, только я начала наслаждаться человеческой жизнью, а тут он снова начал пропадать…
Ладно, наверное, я лишний раз себя накручиваю. Он ведь обещал, что всё изменится, что сделает меня счастливой, и выполнил обещание, зачем лишний раз на него наговаривать? Телефон наверное просто сел, а на работе задержали. Скоро он ко мне примчится на крыльях любви!
Я оказываюсь права, потому что совсем скоро я слышу звук проворота ключа — и с улыбкой подскакиваю на звук, чтобы встретить любимого и, наконец, поцеловать.
Но когда дверь передо мной открывается, всё идёт по слишком больно знакомому сценарию, ведь в его глазах — снова чернота, снова в них вселился дьявол. Я это замечаю, как только он переступает порог, закрывает дверь, и шатаясь на месте с улыбкой разглядывает меня.
— Ф… Фил… — от страха я почти задыхаюсь. — Т… Ты…
Бешеный пульс и паника в голове мешают выдавить хоть одну внятную мысль. Но судя по лицу Фила, он и сам понял, что я хочу сказать.
— Ну бля, давай не начинать истерики с порога, — спокойно распоряжается, будто это всё совершенно нормально.
— Фил…
Пока он разувается и вешает куртку, я отступаю назад, упираясь в стенку. Откинув голову, я рассматриваю своего любимого, пытаясь найти слова. В голове и на лице паника, я без малого в истерике, но одно его слово на тему наркотиков — я именно в ней и окажусь.
— Фил, ты не можешь! Ты не можешь так со мной постоянно поступать! — повышаю голос.
Я уже на грани. На грани сама не понимаю чего. Просто на грани. Потому что я так больше не могу… Это повторяется раз за разом. Я больше не вывожу…
— Да не ори ты, блять. Я хули должен себя виноватым-то чувствовать? Я вообще-то болен! — оправдывается он ответным криком.
— Ты проходишь курс лечения, Фил! Ты не должен срываться! Ты должен думать о нашем будущем, о нашей любви! Ты же мне обещал…
— Ну обещал, и чё нахуй? Чё я теперь собака на привязи?
— Ты не понимаешь, что говоришь! Тебя не учили, что обещания надо выполнять?!
Господи, лишь бы на эмоциях случайно не упомянуть его детдомовское прошлое, ведь сначала мне захотелось сказать «родители не научили». Но я этого не перенесу… И Фил, наверное, тоже.
— Да я выполняю, сука… Просто… Да не смогу я, блять, завязать! Ты, сука, не была в моей шкуре, ты не знаешь, какого это!