До того, как он это сказал, я и не переживала… А после этой фразы новая волна стресса прошла по телу и остановилась в животе.
— К Филу приедь. Прямо сейчас, — жёстко чеканит он.
— Что? Зачем?
— Без лишних вопросов, Надь. Это срочно.
После небольшой паузы, которую я взяла на подумать, и последующего вздоха на той стороне телефона, я в скорейшем порядке скидываю трубку и вылетаю из комнаты, взяв с собой только телефон и ключи от нашей квартиры. То есть квартиры Фила…
До Фила, несмотря на большие расстояния между нашими домами, я добираюсь так быстро, как только могу.
Я уже собиралась впорхнуть в его квартиру, но прямо перед дверью меня ждёт Ваня, останавливая рукой. Я сразу дёргаюсь: я разучилась воспринимать любые мужские прикосновения, кроме Фила.
— Чш-ш-ш, Надь. Надо поговорить, — настаивает он.
— Что происходит? Где Фил? Ты сказал, это срочно! Что случилось?! — нервно проговариваю, и я опять на грани истерики.
— Сейчас я тебя пущу, просто это очень важно. Ты знаешь, что такое золотой укол? — господи, я не нахожу себе места, переживаю, а он всякие викторины проводит!
— Нет, не знаю! К чему ты?
— Это введение наркоманом себе смертельной дозы наркотика с целью суицида.
Пока мой мозг, и без того в стрессовом состоянии, пытается построить из всего вышесказанного логическую цепочку, Ваня продолжает:
— Мне позвонил и это всё рассказал уебок, думающий, что мы всё ещё дружим, который кололся последние два дня с Филом и который рассказал, что пустил тебя по кругу, сука, вместе с ним. Почему ты не говорила, блять?! — Ваня говорит очень быстро и я с трудом разбираю слова, но замечаю, что разгневанная интонация с каждой буквой становится всё сильнее.
— Подожди, Фил… Он… Мёртв?! — наконец, доходит до меня смысл сказанного Ваней до этого.
Нет! Нет! Нет, пожалуйста, скажите, что это не так! Что я ошиблась! Что я глупая дура и не так его поняла!
— Он был бы мёртв уже давно, если бы ты мне сразу…
— Где Фил?! — перебиваю Ваню истеричным криком. — Пусти меня!
Я толкаю его, и Ваня, слава Богу, меня слушает. Я открываю дверь, вбегаю квартиру и сразу направляюсь в гостинную, а там…
Тело. Бездыханное бесцветное тело. По всей коже фиолетовые пятна, а его голубые глаза прикрыты веками. Я помню, как он спит, я часто на него смотрела.
Но я не могу поверить, что он больше никогда не проснётся…
Нет! Это неправда!
Он очнётся! Через одну секунду очнётся! Это всё его глупая неудачная шутка! Он просто решил так со мной помириться!
Я падаю перед его бездыханным телом на колени. Слёзы уже безостановочно льются из моих глаз. Но это не слёзы обиды, как когда я сбегала из его квартиры, это слёзы самой огромной на свете боли…
— Фил! — истерично кричу, хватаясь за его плечи, лежащие на полу. — Очнись! Очнись пожалуйста!
— Это бессмысленно, Надь… — раздаётся чей-то голос сзади. Ванин, наверное, но я уже ничего не различаю в этом мире…
— Фил, пожалуйста! — рыдаю, продолжая кричать сквозь слёзы. — Ты мне нужен, Фил! Пожалуйста! Пожалуйста, Фил! Не поступай со мной так!
Но он не отвечает. Его худощавое тело, которое я так сильно полюбила, не подаёт никаких признаков жизни.
Он мёртв.
Фил мёртв.
«Ты не можешь со мной так поступить, Фил!» — криком стучит в голове. Но сразу же в ответ раздаётся та фраза, которую он очень любил повторять, пока был под наркотиками: «Могу. Я всё могу». Может. Фил всё может.
Нет, я не верю! Это всё нереально!
Я падаю лицом в его футболку. Эта та самая футболка, которая была на нём, когда он меня первый раз поцеловал… Блять!
Я рыдаю в неё, а затем поднимаюсь начинаю целовать его холодные синие губы… Нет! Я не верю! Это всё страшный кошмар! Это не может быть правдой!
— Тут записка была, — говорит Ваня, протягивая бумажку мне.
Я нервно хватаю её, разворачиваю и читаю с трудом разборчивые буквы Фила:
«Я реально сильно полюбил. Впервые кого-то полюбил. Жаль, что оказался слишком слабым, чтобы меняться. А может просто не хотел.
Прости, малая, я делал тебе плохо. Много раз. Я не сдержал обещание, ты меня ненавидишь. Поэтому я не достоин жизни.»
Дурак, Фил! Нет! Это всё неправда, господи! Нет! Мой Фил не мог так со мной поступить!