– Да. Серьезно, друг, - поддержал его второй парень, который был одет в легкий свитер. Под ним яростно бугрились мышцы. - зачем мы тут? Лучше бы пошли на площадь. Там всегда интересно.
– Отстань, Улугбек, - махнул на него Ильяс. - мать сказала купить подарок Зарине.
Он расстегнул свой легкий пиджак. Ворот белой рубашки был уже расстегнут. На шее висел непонятный кулон. На запястье болтались массивные наручные часы.
– Зарине? Подарок? - удивился «малыш» по имени Адиз.
– Я же говорю, мать просила ей что-нибудь купить. Вчера приходила тетя Мунира и говорила с ней два часа. Она жаловалась на то, что я не обращаю внимания на ее дочь, а она все-таки со мной помолвлена с детства.
– И? - напрягся Улугбек. Он знал, что его друг не в восторге от всего этого и не хотел свадьбы с дочкой соседей — восемнадцатилетней Зариной.
– И мать сказала, чтобы я купил ей что-нибудь.
– Что? - жевал курагу Адиз.
– Что, что?! - не понял его Ильяс.
– Что ты ей собрался дарить? - перефразировал вопрос друга Улугбек.
– Не знаю. Что-нибудь найду. Бусы, например. Как вам?
Друзья пожали плечами. Им не терпелось сбежать с рынка и оказаться на людной площади, полной красивых девушек с которыми можно было флиртовать.
Внезапно Ильяс замер. Адиз, что шел чуть позади со всего маху врезался ему в спину.
– Ты чего? - не понял он.
– Ильяс, что с тобой? Увидел подарок Зарине? - стал вглядываться в ту сторону Улугбек, куда смотрел Ильяс.
– Нет, - хищно улыбнулся парень. Он уже потирал руки в предвкушении. - но я увидел подарок для себя.
– Что?! - не поняли друзья. Они стали вглядываться вдаль, пытаясь разобраться с тем, что говорил их неугомонный товарищ.
И они увидели...
Через минуту они увидели улыбающуюся и пританцовывающую под музыку местного радио Миру. Девушка покачивала в такт музыке бедрами и волнами изгибалась под восточный мотив. Руки ее были раскинуты в стороны и перебирали пальцами несуществующие клавиши пианино.
– Она?
– Да.
– И что ты задумал? - коснулся плеча Ильяса Улугбек.
– Задумал.
– Мне уже это не нравится.
– Что это? - не понял их Адиз. Ему тоже нравилась эта озорная девушка.
– «Ала качуу».
– Во дурак-то! - замотал головой Улугбек, не веря своим ушам.
Адиз и вовсе не поверил и, засмеявшись, произнес:
– Смешно. А серьезно?
– Серьезно. Хватаем и бежим, - решил уже для себя Ильяс. - Я нашел свою жену.
Тут пришел черед Адиза — парень поперхнулся курагой, вставшей у него в горле комом.
– Ты — дурак что ли?!
– А до тебя это только дошло? - толкнул его Улугбек. Парни замолчали. Все трое знали, что если понадобится кому-то из них помощь, то они помогут. И неважно, что это будет. Убийство, рисование плаката для любимой или «ала качуу» – «хватай и беги».
Глава 3
Мира чувствовала себя превосходно. Ей уже удалось выторговать себе юбку по цене в половину названной, а сейчас она услышала любимую восточную музыку и ее тело само собой пошло в пляс. Движение руками, талией, бедрами. Юбка, что была надета поверх хлопковых шортов, красиво фалдила и спускалась к самой земле. Майка давала шанс белой коже девушке загореть.
– Все, хватит выделываться, - сунула ей обратно в руки ее рюкзак Тома. Она все это время стояла поодаль и со злостью наблюдала за тем как ее сестра приковывает внимание к себе мужчин, женщин. Они ей хлопали и улыбались. - идем.
– Погоди, Томочка. Давай купим орехов и вон ту мягкую лепешку! А? Пойдем! - детским елейным голоском заговорила Мира.
– Подходите, красавицы. Мы вам самые лучшие орехи продадим, - уже ждали их продавцы.
– Ладно, - скинула с себя руку Миры, Тамара. - Я пойду за лепешками, а ты за орехами. Так быстрее будет. А то нас и так уже, наверное, мать ждет.
– Хорошо. Как скажешь, - была не против такого расклада дел Мира. Ведь, по-честному, они и правда находились далековато друг от друга.
Тамара спешно покинула сестру, оставив Миру в полном одиночестве. Но девушка не стала унывать и принялась выторговывать себе хорошую скидку у дядьки, что продавал различные орехи. Ей нужны были кешью и грецкий.
Она не сразу поняла, что происходит, когда трое парней, что проходили мимо и остановились позади нее, схватили ее и закинули одному из них на плечо. Руки заломили, а глаза завязали платком. Орехи им явно были не нужны.