– И что я не так делаю? - перескакивала взглядом то с утки на книгу рецептов, то обратно на утку Мира. - Или кулинария это все же не мое?
Подавив зевок, девушка провела рукой по волосам, убирая их за уши. День катился к вечеру, а нервозности никак не сбавлял.
Мира пришла в квартиру Ильяса лишь два часа назад и поставив пакеты около кухонного стола, решила осмотреться. Ключи позвякивали на вешалке в прихожей.
Квартира располагалась на последнем этаже новостройки, землю под которую умудрились оттяпать в центре города. Дом был из восьми этажей, выложен из красного кирпича с элементами декораций белого камня. Панорамные окна на последних этажах и огромные потолки добавляли шарма.
Внутри же помещение было свободно распланировано на современный лад. Гостиная совмещалась с кухней, отделяемая лишь барной стойкой. Дополнительной «стенкой» служил серебристый холодильник с двумя дверцами и отделением для охлаждения напитков в двери. Из гостиной выходили три двери. Одна, как оказалось, вела в ванную, совмещенную с туалетом, вторая в спальню, а третья открывала небольшую библиотеку и рабочий стол своего хозяина.
– И сколько же это все стоит? Эй-й-й..?! - крикнула в потолок Мира, проверяя наличие эха в квартире. Его не было.
Кое как разобравшись с плитой и поняв как она включается, девушка решительно приступила к выполнению своих обязательств. Договор есть договор!
Чего только не передумала и не переговорила Мира, пока возилась с этой «красавицей-уткой»!
– И почему геркулесовая каша не считается изысканным блюдом?! - вытирала Мира пот со лба, поставив в духовку блюдо. В рецепте было указано время ожидания сорок минут. - Но я бы ее либо пересолила, либо сожгла, - честно призналась себе она.
Время подходило к шести вечера и у нее еще была возможность убежать, накрыв стол к приходу Ильяса.
– Он ведь просил лишь ужин. Так? Так! - рассуждала сама с собой Мира. Утка никак не пеклась должным образом. - И если я все приготовлю и уйду, то это будет не нарушением уговора. Он просил лишь ужин и я его ему приготовлю. А прийти он должен лишь к семи.
И вот через полчаса девушка молилась, чтобы все ее планы удачно пришли в исполнения. Но утка была глуха к мольбам.
– Чтоб тебя! - замахнулась рукой Мира.
Дверной звонок раздался нежной трелью.
Кто-то пришел и сейчас стоял за порогом.
– Он? Так рано? - смотрела на часы Мира. - Кто там?
– А ты догадайся! - услышала она довольный голос Ильяса. - Открывай, я хочу зайти к себе домой.
Девушка застонала. Он приехал раньше, чем обещал ей. Обманул!
Отворив дверь в квартиру, Мира пропустила парня. В его руках был букет герберов, а в другой руке бутылка красного вина.
– Это тебе! - протянул он Мире букет.
Нежный цветочный запах заполнил комнату.
– Спасибо. Но ты говорил, что приедешь лишь к семи, а сейчас только начало шестого.
– А что случилось? Планировала побег? - подмигнул ей Ильяс, стягивая с себя ботинки. Он устал за сегодня.
И что самое интересное, его вымотала не работа, а беспокойство о Мире — выполнит ли она их соглашение или нет!
– С чего ты взял? Я просто так спросила. Ужин еще не готов! - нашлась с ответом девушка.
– Как приятно, когда тебя ждут дома.
– У тебя есть такой дом, - отозвалась она. Ильяс боялся сделать лишний шаг к ней. Он так и стоял около дивана, пока Мира стояла к нему спиной, опираясь пальцами на барную стойку.
– Да? И где же он?
– Тот дом, где живут твои родители. Где живет твоя бабушка.
Мира никогда не забывала ту приветливую и добрую женщину, что так старалась ей помочь справиться с новыми для нее обстоятельствами.
– Бабушка тогда сильно ругалась, когда ты сбежала от меня.
– На меня? - с болью в голосе спросила Мира. Она не хотела обижать эту пожилую женщину.
– Нет, на меня. - Ильяс сделал шаг к Мире. Она даже не шелохнулась. - Она говорила, что все произошедшее — моя вина. И только моя. Бабушка все еще ждет тебя и надеется, что сможет увидеть свою названную внучку перед смертью.
– Что? С бабушкой все хорошо? - испугалась Мира.
– Да, успокойся. Но годы берут свое и никто не знает, когда придет его время.
– Когда вернешься домой, то извинись за меня перед ней и передай, что я не хотела никого обижать своим побегом.