Я оттеснял Тиффани к стене, пока наши языки сладко сплетались. Развернул ее к себе спиной и стянул трусики. Мне было не до прелюдий. Я так давно хотел ее, так давно мечтал о ней, что больше не мог сдерживаться.
— Картер, — прошептала Тиффани с ноткой протеста, словно только сейчас очнулась.
— Да, детка? — поцеловал ее в шею, протягивая ладонь к сокровенному местечку.
— Что ты делаешь?
— Хочу тебя трахнуть, — почувствовал ее секрет на пальцах и улыбнулся. — Ты такая влажная для меня.
— Нам не стоит… — неуверенно произнесла, но я пропустил это мимо ушей. Был слишком увлечен процессом. Стал ласкать бугорок, упиваясь нашей близостью и ее стонами. Тиффани словно плавилась от моих прикосновений, и мне это нравилось. Как всегда отзывчивая.
Я расстегнул штаны и достал налившийся кровью твердый член. Казалось, никогда в жизни не был настолько возбужден. Притянул упругую попку к себе, заставляя Тиффани облокотиться руками о стену, чтобы ей было удобнее.
Когда вошел, не смог сдержать довольный стон. Меня словно накрыло эйфорией. Показалось, что Тифф стала еще уже. Киска такая тугая и горячая, сводила меня с ума.
Неторопливо трахал бывшую женушку, лаская ее грудь и водя пальцами по нежной коже. Старался быть аккуратным, без резких движений, хотя мне хотелось затрахать ее до полусмерти, потому что я охрененно соскучился. Хотелось впиваться в ее кожу зубами, оставляя отметины; шлепать по заднице; вколачиваться на всю длину; чтобы она вспомнила, как хорошо ей со мной было. Но я сдерживался, ведь моя малышка такого не выдержит.
Тиффани тихонько постанывала, опустив голову. Временами шептала мое имя и впивалась ногтями в руку. А позже задрожала и кончила, шумно выдыхая. Я кончил следом, получая нереальное удовольствие. На мгновение даже потемнело в глазах.
Тифф отстранилась и облокотилась спиной о стену. Пыталась отдышаться, пока я поправлял штаны. Щеки зарделись, она явно смущалась, потому что избегала моего взгляда. Наверное, не знала, как на все это реагировать. Стояла и покусывала губы, переминаясь с ноги на ногу.
— Пойдем в спальню, — я подошел ближе и аккуратно взял ее на руки, направляясь в сторону лестницы.
— Я сама дойду, — тут же запротестовала она, смущаясь еще больше. Ведь я ни разу не носил ее на руках.
— У тебя коленки дрожат, — улыбнулся, кинув на нее взгляд. Но Тифф поспешила отвернуться, утыкаясь носом мне в шею.
На мгновение ощутил мимолетное дежавю. Как давно она ко мне не прижималась. Шел нарочито медленно, потому что не хотелось ее отпускать. Стоило только ее увидеть после долгой разлуки, и я больше не мог отвести взгляд. Стоило к ней прикоснуться, и мне не хотелось отходить от нее ни на шаг. Наверное, Тифф была права: она моя судьба. Просто я слишком поздно это понял, слишком долго упрямился, не позволяя себе слабость — любить кого-то.
«Любовь — это боль», — так однажды сказала она и была права. Только вот я всегда думал, что это я буду тем, кто разобьет ее сердце. Знала ли она, какую боль мне причинила своим уходом? Скучала ли по мне так же сильно, как и я по ней? Открыл рот, чтобы спросить, но слова застряли в горле. Боялся, что ответ может мне не понравиться.
Я отпустил ее у ванной комнаты. Аккуратно поставил на ноги и окинул взглядом. Сорочка слегка смялась, волосы взъерошены.
— Пойдем в душ, — предложил я, беря ее за руку и заводя внутрь.
— Вместе?
— Ну да.
— Не надо, я сама могу, — Тиффани отпустила мою руку, что мне тут же не понравилось.
— Раньше ты любила мыться вместе, — припомнил я, не собираясь никуда уходить. Стал раздеваться, небрежно кидая одежду прямо на пол.
— Картер, я… — начала лепетать что-то невнятное, но я быстро перебил.
— Раздевайся, — нетерпеливо стянул с нее сорочку, оставляя обнаженной. Тиффани тут же застеснялась: неловко положила руки на живот, пытаясь прикрыться, и опустила взгляд. Щеки снова залились румянцем. — Ну чего ты?
— Я похожа на бегемота, — пробурчала она. — Лодыжки, вон, опять опухли.
— Вовсе нет, — я провел тыльной стороной ладони по ее щеке, а затем приподнял за подбородок, заставляя посмотреть на меня. — Ты красивая.
Тифф приоткрыла рот от удивления и, казалось, перестала дышать. Ведь я никогда не делал ей комплиментов, никогда не был с ней ласковым. И за что она вообще меня любила?
— Пойдем, я тебя помою, — взял ее за руку, пока не расплакалась от сантиментов. Она ведь у меня такая плакса.