- Грешен,- снова признался я.
- Знаешь ли ты, что это тяжкий грех?
- Не знал, Ваше Преосвещенство!
- Все грехи от невежества вашего!
- Согласен, готов ответить, - я скосил глаза на Шамсиэля, тот стоял спокойно, в дискуссии участия не принимая.
- По Пятой пройдемся: Почитал ли ты мать свою и отца своего?
Я слегка пожал плечами:
- Не почитал, в виду их полного отсутствия.
Кардинал вопросительно глянул на Шамсиэля, тот задумчиво кивнул.
- Ну, хорошо! Шестая заповедь: не убивай. Есть ли грех такой на тебе?
Я стоял молча, разглядывая носки ботинок. Присутствующие терпеливо ждали мой ответ.
- Не знаю, что сказать... До недавнего времени я был уверен, что повинен в страшном преступлении: доведение до самоубийства. И хотя выяснилось, что это не так, всё равно меня продолжают грызть сомнения. Ведь я мог предотвратить преступление, не поддавшись пагубному влиянию.
- Сын мой, пути Господни неисповедимы, случилось то, что должно было. Но вижу я раскаяние твоё искреннее, и это зачтется. Перейдем к Седьмой. Прелюбодейство.
Ну вот я и попал! Скопцом становиться, ой, как не хотелось.
Хотя, тут-то без разницы, но всё равно не хотелось и всё тут!
- Грешен!-на одном духе выдохнул я.
- Да...- перечитывая список, заметил Кардинал.
- Ваше Преосвещенство,- вдруг вступил в бой Шамсиэль,- у меня есть данные, смягчающие вину моего подзащитного.
- Представьте,- с сожалением произнес судья.
- Дело в том, что некая Синюкова Людмила Дмитриевна, не будучи замужем, забеременела от своего начальника и решила скрыть сей грех, обманом женив на себе , встреченного ею на вечеринке, Морозова Алексея. Напоив его, легла с ним в постель, а чуть позже объявила ему, что ждёт от него ребёнка.
- Оля - моя дочь! - гневно перебил я его,- я её всегда считал своей дочерью и буду считать!
- Похоже, ты даже не удивлен?-обратился ко мне Ангел,- так ты, что же, знал? Но как? Как я мог не знать, что знаешь ты?
- Просто я безоговорочно принял тот факт, что Оленька моя дочь и больше не тревожился об этом.
- Когда ты узнал?
- Перед свадьбой. Подружка невесты постаралась. Я не стал Люське ничего говорить, пожалел её, да и себя сразу же приучил к мысли, что ребёнок мой и больше к этому вопросу не возвращался.
- Позвольте,- вмешался судья, - здесь не место для выяснения отношений, и данный факт никак не оправдывает подсудимого.
- Не оправдывает,- заметил Шамсиэль, - но служит смягчающим обстоятельством!
- Суд учтёт, - пробормотал Кардинал, ещё раз оглядывая список и укоризненно качая головой.
Ну что, сказать, да, покутил я на славу! И почему - то не жалею об этом!
- А раскаяться надо бы,- почти неслышно шепнул мне на ухо мой защитник.
- Ну что ж, продолжим, Восьмая заповедь: не кради!
- Тут всё путем, Ваше Превосходительство, то есть Преосвященство. Не крал!
- А вот тут у меня написано, что будучи подростком, находясь на иждивении в детском учреждении, вы с друзьями, регулярно совершали набеги в ночное время на кухню, с целью добычи съестных припасов.
- Так с голодухи же,- возмутился я,- и потом, мы брали своё, то что нам эти толстобрюхие недодали!
- Тем не менее, это была кража! - голос Кардинала звучал как никогда назидательно.
- Ну пусть будет кража,- обиженно насупился я.
- Смягчающие обстоятельства,- мягко заметил Шамсиэль.
- Да знаю, знаю, - ворчливо проговорил Судья, - что у меня сердца нет?
Я тут же задумался о наличии сердца у столь небесного существа. Шамсиэль опять слегка хлопнул меня по спине:
- Не отвлекайся ,сейчас самое время ответ держать. Знаешь, что здесь с лгунами бывает?
- Нос растёт? - шутливо осмелился предположить я.
- Язык, - совершенно серьезно ответил Ангел.
Судья гневно постучал молоточком, призывая нас к тишине.
- Ну-с, довольно проворковал он, - вижу я подсудимый регулярно нарушал Десятую Заповедь! Причём ежедневно!
- Мне оправдываться?-нерешительно спросил я, совершенно не понимая как.
- Да какие уж тут оправдания, и так всё ясно,- радостно хлопнул в ладоши судья,- признаешь сей грех?
- Признаю, признаю. Грешен! - я даже поклонился при этих словах, - и каюсь!
- Кается, он, как же!
Потом, полистав еще свои талмуты, торжественно произнес:
- Ну что ж, молодой человек, до Страшного Суда Вам предстоит пройти путь исправления и в случае Вашего полного раскаяния существует возможность попасть в Рай. Вот только куда Вас сейчас определить?
- Ваше Преосвященство! - взял слово Шамсиэль, - я хочу апеллировать к Шестой поправке Закона о Трех душах.
- Уважаемый господин Шамсиэль, это довольно старый Закон, и он, насколько, я помню давно не действует.
- Но его никто не отменял! И в частности Шестую поправку.
Кардинал тяжело вздохнув, с укоризной посмотрел на меня, как так будто бы это я требовал какую-то поправку.