Оказывается, список моих добродетелей был столь же велик, как и грехов. От услышанного у меня даже покраснели щеки, все- таки приятно, когда у тебя, оказывается, столько достоинств!
. Кардинал поднял голову и посмотрел на меня . Взгляд его был долог и пронзителен. Все замерли.
- Оглашение приговора,- наконец строгим тоном произнес он. И опять будто становясь выше в росте, увесистее и значительнее.
- Итак, на основании вышеизложенного Суд постановил,- и опять долгая пауза заставила всех напрячься, особенно это было заметно по Шамсиэлю. Мне показалось, что на лбу у него даже появилась испарина. Я же был абсолютно спокоен.
- Подсудимый Алексей Морозов определяется к Третьей Мудрой Душе, с целью занятия его места.
Разочарованный вздох Ольки нарушил последовавшую тишину. Судья строго посмотрел на нее, заставив виновато опустить глаза и торжественно произнес:
- Господину Шамсиэлю за многочисленные заслуги, многовековое раскаяние и преданность Святому делу даруется прощение, в так же возвращается Престол Четвертого неба и вменяется охрана Райских ворот.
По мере того, как Кардинал говорил, с Шамсиэлем стали происходить изменения. Он уже возвышался над всеми присутствующими, облаченный в сверкающие огнём латы, от обнаженного меча солнечными зайчиками рассыпались яркие блики. Кардинал вышел из-за трибуны, преклонив колено и склонив голову почтительно изрёк:
- Поздравляю, Ваше Высочество!
Мы все в едином порыве преклонили колена, произнеся поздравления и лишь Олька промолчала, подавляя вырвавшийся всхлип. Я слегка подмигнул ей, она грустно улыбнулась в ответ.
- Ваше преосвященство, у Вас, кажется есть какие-то дополнения? - непривычным громовым голосом обратился Властелин Четвертого неба к судье.
Тот в ответ, как бы нехотя, произнёс:
- Да, Ваше Высочество. Сопровождать новоиспечённого Провожатого полагается Чистой Душе, ввиду его неопытности и дабы оградить от поспешных решений.
Когда Олька поняла смысл сказанного, она рассмеялась и бросилась на шею Шамсиэлю, который к тому времени принял свой прежний облик и смущенно отбивался от Олькиных объятий.
Мы не заметили, как остались втроём. Мне хотелось попрощаться с Надеждой Петровной, но Ангел мысленно провещал мне:
- Ещё увидитесь. О чём ты хотел меня спросить?
С удивлением почувствовал, как у меня появилась способность читать чужие мысли. Но мысли Ольки были спутанными, восторженными и какими-то девчачьими, а у Шамсиэля будто спрятанными за глухой черной шторкой. И я вслух спросил:
- Ты как будто все знал? То есть Вы...- запутался я.
- Ничего, я сейчас не в образе. Тебя интересует, знал ли я, что ты станешь моим приемником?
Я знал, что при некотором стечении обстоятельств, ты можешь им стать. Твоя смерть должна была наступить ещё тогда, когда мать бросила тебя в сугроб. Ты стал почти замерзать. И тогда один единственный раз я вмешался. Хотя не имею права воздействовать на Живые души людей, но иногда могу воспользоваться властью над животными . Юный владелец собаки не понял, почему через час после прогулки, его пёс начал подвывать и проситься на улицу. Ещё несколько минут и ты окончательно бы замерз. А непознавший жизнь младенец не может стать проводником. Пришлось посодействовать. Ну а потом я просто наблюдал за тобой, всё больше убеждаясь, что сделал правильный выбор.
- А Олька? Она тоже должна была стать проводником?
- Что касается молодой леди, я просто один раз неосторожно дал ей обещание, которое не смог не выполнить.
- Какое?
- Что однажды Вы будете вместе.
Ну, мне пора! - он с жадностью посмотрел наверх,- домой!
- А как же... Кто научит меня всему?
- Твоё чутьё и интуиция,- прокричал он, поднимаясь вверх,- будет время, заходите в гости, ко мне на Четвёртое!
Последние слова прозвучали уже эхом.
- Обязательно, Ваше Высочество, похоже, здесь не принято прощаться- пробормотал я, - и уже обратившись к Ольке добавил: - Ну, что будем делать?
Но тут зазвенел колокольчик и чей-то писклявый голос проверещал:
-Новообращенный Алексей, пройдите со своей спутницей в секретариат.
Только я подумал о том, как туда пройти, тут же образовалась дорожка света, которая вела к появившейся откуда ни возьмись двери. Мы открыли её и очутились в довольно просторной комнате, уставленной столами с сидевшими за ними молодыми девицами. Одна из них помахала нам рукой.
- Меня зовут Берсенария. Вам я буду выдавать задания и контролировать их исполнение. Для начала Вы должны придумать себе имена.
- Зачем?- опешил я,- у нас уже есть имена.
- Это Ваши земные имена, но теперь Вы- Ангелы, и Вас надлежит называть по-другому!
Она протянула мне какой-то лист.
- Вот список имен, прочитайте, выберите, и не затягивайте! У Вас уже есть клиент.
- Адоэль, Акхозриэль, Амалиэль,- начал список я.
- Про себя, пожалуйста,- недовольно прошипела Берсенария,- Вы не одни тут.
И правда, возле столов все время сновали какие-то люди, то есть ангелы. Они получали из рук девушек голубенькие листочки, озабоченно вчитывалась и пропадали.
- А женские имена у Ангелов есть?- поинтересовалась Олька.
- Ангел- существо бесполое,- назидательно проговорила наша девица, и после небольшой паузы добавила : - есть.
- Гадрамиэль, Хаулиэль, - между тем список никак не заканчивался, а имени мне так и не удалось выбрать.
- Можно я буду зваться Алексиэль?- взмолился я, - мне так привычнее.
- Можно,- снисходительно выдохнула Берсенария.
- А я тогда буду : Гвен. Мне мое земное имя никогда не нравилось! А раз здесь меня прозвали Чистой душой, то мне подходит имя Гвен - ангел чистоты,- заключила Олька, более искушённая в небесных делах, в следствии длительного нахождения в загробном мире, чем я.
- Ну, значит, так, Алексиэль и Гвен,пройдите по коридору на склад, там получите ангельскую униформу. Хотя нахождение в обычной одежде не запрещено, но в особых случаях требуется, так сказать, парадное одеяние. И побыстрее, пожалуйста! У Вашего клиента в три часа похороны.
Мы потопали с Олькой, то есть Гвен, на склад. Берсения сокрушалась подругам на то, что Ангелы пошли не те, мелковатые, вот Шамсиэль был Ангелом что надо! Она мечтательно закатывала глаза и вздыхала.
На складе мы получили по паре белоснежных крыльев и белые обтягивающие комбинезоны. Я подумал, что точно не надену его никогда, а Олька-Гвен восхищенно зацокала язычком.
Вернувшись обратно с крыльями под мышкой, лавируя между столами, поминутно их задевая и опрокидывая содержимое на пол.
- Да уберите Вы их,- прошипела Берсения.
- Куда?- развёл руками я.
Но тут у моя маленькая спутница шепнула мне, что бы я это сделал мысленно. И тут же продемонстрировала, как ее крылья то появлялись, то исчезали сами собой.
После некоторых усилий и мне удалось спрятать мой ангельский наряд, все это время Берсения нетерпеливо сверлила нас взглядом, возмущённо выпуская из носа струйки воздуха.
- Наконец-то,- выдохнула она, - вот, Ваше первое задание. Новопреставленная Синюкова Маргарита Рафаиловна, третьего дня, возвращаясь вечером домой, неудачно поскользнулась, упала и ударившись головой, получила увечья, несовместимые с жизнью. Сейчас на кладбище проходят её похороны, после них она вся Ваша,- с усмешкой подала мне голубенький листок Берсения.
- Кто, кто?!! Тёща? Маргарита Рафаиловна? Вот так номер! Представилась значит! Или она и здесь решила меня не оставлять? Ну , теперь держись, Марго , накопаю я тебе грехов!
И выйдя с Олькой из дверей мы прыгнули на Первое Небо.