Я глянул в указанную Шамсиэлем сторону и пожал плечами. Слева от меня стояла пропитая тётка с сеткой красных прожилок на сморщенном некрасивом лице.
- А ведь это родственница твоя, Лёха. Встретиться с ней мечтал?
Я остановился, как вкопанный.
- Мама?- прерывисто прошептал я.
- Она, она. Знал бы, может и не мечтал о встрече?
Не слушая Ангела, разглядывал во все глаза стоящую женщину.
- Сынок! - жалко улыбаясь, она вдруг протянула мне ковшик.
- Сынок! Зачерпни водицы, сил нет, как пить хочется!
Глядя не отрываясь в ее мутные глаза, я протянул руку.
- С ума сошёл? - Шамсиэль больно ударил меня по руке.
- Хочешь местами с ней поменяться?
- Пусти! - гневно упираясь в могучую грудь своего спутника руками, кричал я. Но он уже тащил меня прочь.
- Она же мать моя! Пусти!
- Какая она мать? - в запале кричал Ангел, - Она бросила тебя! Умирать бросила! Ночью! В снег! Чтоб наверняка! Если бы не парнишка, вышедший в это время с собакой, быть бы тебе сразу на Четвертом, - он показал глазами вверх, - Она тебя даже не узнала!
- Как же?- растерянно пробормотал я, - Она меня сыном назвала!
- Да всех она так зовёт! Ничего для неё это не значит. А ведь второй раз погубить тебя хотела. Она то знает, что подав ей воды, грехи её на себя бы взял.
Может и прав он был, но я понимал одно, если бы силой не увел он меня, то я дал бы ей воды, даже если бы знал, чем мне это грозит.
- Ты не должен был! Я решаю, что мне делать!
- Да пойми ты, дурья башка, каждый сам должен за свои грехи расплачиваться.
- Да знаю, знаю, читал тут ваши надписи: Suum cuique! Но мне по любому ад светит, так я хоть мать свою спасу!
- А с чего это ты решил, что тебе в ад?
- С того. Есть на мне грех. Большой грех. И я отвечу за него, оправдываться не собираюсь.
- Что-то я не пойму о чем ты? Рассказывай! - Шамсиэль тряхнул меня, приводя в чувство.
Помолчав немного, собрался с силами и рассказал Ангелу так мучившую меня давнюю историю.
- Девчонка одна была в детдоме. Дружили мы с ней. С детства дружили. Предал я её, она в окно выбросилась! Самоубийц же не прощают? Так что я к ней хочу, прощения мне от неё нужно.
Шамсиэль помолчав немного, медленно произнёс:
- Те, кто добровольно решил с жизнью покончить, выше Первого неба подняться не могут. Парят над Землёй, пока душа не истлеет.
- Разве она не бессмертна? Душа?
- Грех самоубийства-тяжкий грех! Он губит душу навсегда. Без надежд на прощение,- строго заметил Ангел.
- Так значит Оленьки прощения не будет? Что ж я наделал! - обхватив голову руками застонал.
- Зря ты убиваешься. На ней греха нет. Здесь она, суда ждёт.
- Как? Разве...
- Невинноубиенная она.
- Невинно...что?- я растерянно заглядывал в глаза собеседнику,- Так она не сама? Но кто?
- Был бы жив, спросил бы у друга своего, Паши.
- Это он?!!!
- Нет, не он. Но он видел кто.
- Кто?
- Тебе не всё равно? Не тебе его судить,- он поднял глаза кверху.
- А её я хоть встречу?
Шамсиэль ласково улыбнулся:
- Встретишь.
- Ну, Пашка, ну...- не было слов, чтобы описать возмущение.
- Есть такие люди. Катализаторы несчастья. Твой друг из таких. Он и сам не понимает, почему так. Но став свидетелем нескольких смертей, задумался. Скорее всего осознание этого приведет его к церкви. Но путь его ещё не определен.
- Но почему он мне ничего не сказал? Мы ведь с ним на соседних койках в детдоме спали!
- Боялся. Ты вспомни, кого вы боялись тогда?
Я задумался. И тут до меня дошло! Был у нас один заводила. Сколотил шайку отморозков. Мне же Олька жаловалась тогда, что смотрит он на неё нехорошо. Я не особо внимание обращал. Потом эта же компания смеяться над нами стала: жених и невеста. Я глупый был, стесняться стал, избегать её. Когда она робко попыталась узнать в чём дело, грубо рассмеялся и послал её. А потом сказали, что она из окна прыгнула. Из-за меня прыгнула!
Сколько бы я не жил после этого не было дня, чтобы я не вспоминал маленького девичьего тела, распластанного на асфальте. Хмырь этот подошёл ко мне тогда, ткнул пальцем и сказал:
- Ты виноват, на тебе её кровь!
Я тяжко вздохнул.
- За час до этого он домогался ее, заставив друга твоего Пашу, сторожить дверь. Она открыла окно, хотела на помощь позвать, но он хладнокровно столкнул её вниз.
Услышанное новой болью сдавило грудь. Боль никогда не покидала меня, но сейчас она будто с новой силой охватила душу.
- Ты хотел на Землю спуститься?- участливо спросил Шамсиэль.
- Не хочу, - глухо ответил я.
- Развлекся бы.
- Не хочу,- снова повторил я,- оставь меня в покое.
Долго, очень долго я молчал. Всё могло быть иначе, вся наша жизнь, послушай я её тогда!
- Не спеши себя осуждать. Твой путь был предопределён. Как и её.
- Но ведь всегда можно всё изменить!