Глава 3
Мы вошли в большой зал, воздушные колонны которого венчал необыкновенной красоты потолок. Подобно огромной плазменной панели, на нём менялись картинка за картинкой. Увлекшись разглядыванием я не заметил как за стоящей в конце зала кафедрой, появился человек в красной мантии. Шамсиэль недовольно глянув на меня, подтолкнул вперёд:
-Не отвлекайся!
И тут же чётким хорошо поставленным баритоном произнёс:
- Ваше Преосвещенство, на Суд представляется Морозов Алексей, досье перед Вами.
- Кардинал что-ли? - шепотом спросил я.
Шамсиэль не отвечая, опять слегка хлопнул меня по затылку, призывая к молчанию.
Между тем, лысоватый, небольшого росточка, кругленький Кардинал просматривал какие-то бумаги. Наконец он небрежно кинул их перед собой и потирая пухленькие ручки довольно произнёс:
- Ну-с, с этим всё понятно. Есть ли у Вас замечания, уважаемый Шамсиэль по поводу данного подсудимого? Как он проявил себя по дороге к нам? Не нарушал ли законы?
Масляное личико кардинала приобрело какой-то ернический вид, его как-будто что-то забавляло и он изо всех сил сдерживал себя чтобы не расхохотаться во весь голос.
- Нарушал, ещё как нарушал! - я с удивлением увидел, как и наружность моего провожатого стала видоизменяться на глазах. Из свойского, дружелюбного парня он вдруг стал превращаться в угодливого лизоблюда, так же как и судья противненько хихикая и строя нехорошие гримасы в мою сторону.
- Ах, ты предатель!- обиженно подумал я, сжимая кулаки.
- На входе пожалел Гитлера,- довольно проворковал Ангел.
- Гитлера пожалел? Ха-ха-ха, забавненько, - всё больше веселился кардинал.
- К извергам рода человеческого так же испытывал сострадание и сочувствие, - не унимался Шамсиэль.
- Что, и к этим тоже? А не желает подсудимый занять чьё-то место и тем самым освободить злодея?
- Не желает,- буркнул я и отвернулся. Наблюдать за кривлянием насмешников мне не хотелось.
- Желает, желает...- подленько заскрипел Ангел,- он мамаше своей беспутной воды хотел подать! Еле уволок его, Ваше Преосвещенство!
- Ну, ты...- я гневно глянул на провожатого, которого за время пути привык считать своим другом. Но тут в зажатом кулаке у меня вдруг как-то потеплело и я с удивлением вспомнил об Олькином цветке. Опустив глаза, разжав руку, я смотрел на подаренный мне цветок и всё больше наполнялся спокойствием.
- Ну вот и хорошо, - прежним, хорошо поставленным голосом произнес Кардинал, став вдруг неимоверно серьезным, да и вся внешность его стала преображаться. Утратилась былая окружность щек, лицо вытянулось, да и сам он стал как будто выше ростом. Шамсиэль тоже подтянулся и как-бы даже напружинился.
- Начнём с заповедей. Почитал ли ты Бога нашего, как должно почитать? Направлял ли ты поступки свои к славе его имени?
Я замялся. Но тут внезапно на помощь мне пришел Ангел.
- Ваше Преосвещенство, подзащитный мой другим богам, кроме Бога нашего не поклонялся, церковь посещал.
- Часто ли посещал Храм Господа нашего, принимал ли Святое Причастие?
- Бывал иногда... Насчет второго не припомню.
Легкий тычок в спину призвал меня к молчанию.
- Следует заметить, Ваше Преосвещенство, что подзащитный мой хоть и был крещен в младенчестве, но отца духовного не имел и некому его было наставить на путь истинный.
- Принимаем сей грех с поправками, - ставя галочку в своих бумагах изрек судья,- перейдём к Второй заповеди.
- С этим всё просто, Ваше Преосвещенство, кумира не сотворил, посему...
- Позвольте, дорогой господин Шамсиэль, вот тут написано, что в возрасте четырех лет...
- Протестую!- перебил судью мой защитник, - обвинение необъективно в связи с неосознанным возрастом моего подопечного.
- Принимается,- со вздохом сделал следующую пометку Кардинал.
- Третья Заповедь: Не произноси имя Господа напрасно. Что скажет подсудимый по этому поводу?
Не дождавшись поддержки от Шамсиэля, я довольно четко произнес:
- Грешен,- хотел добавить "батюшка", но вовремя спохватился, не то место, чтобы шутить.
- Придётся ответить.
Я согласно кивнул головой.
- Нарушал ли ты, сын мой, Четвертую Заповедь?
- Прошу уточнить, какую? - я еле сдерживался от дурашливого тона, никак не пытаясь оценить серьезность ситуации.
- Шесть дней работай- седьмой отдыхай!- укоризненно покачал головой мой судья.