Писал я все это потому, что знал: Ирод действительно вообразил себя этим предвещанным Правителем. Мне рассказали об этом Иродиада и Антипа, когда, будучи во Франции, я посетил их в изгнании. Я не мог разрешить им вернуться в Иудею, хотя уже знал, что они не виновны в заговоре против Калигулы, но позволил покинуть Лион и пожаловал большое поместье в Кадисе (в Испании), где климат напоминал тот, к которому они привыкли. Они показали мне неосторожное письмо дочери Иродиады Саломеи, которая была в то время замужем за своим двоюродным братом, сыном Ирода Поллиона.
"...Ирод Агриппа с каждым днем становится все более набожным. Он говорит старым друзьям, что только делает вид, будто стал правоверным иудеем, а втайне поклоняется римским богам, и движут им лишь политические соображения. Но я теперь знаю, что это не так. Он очень строго соблюдает закон. Сын алабарха Тиберий Александр, отступивший от иудейской веры, к стыду и горю его превосходной семьи, сказал мне, что на днях в Иерусалиме он отвел Ирода в сторону и шепнул: "Я слышал, у тебя есть повар-араб, который действительно знает, как надо фаршировать и жарить молочного поросенка. Не будешь ли так добр пригласить меня к себе как-нибудь в гости? В Иерусалиме не найти ничего съедобного". Ирод вспыхнул до корней волос и пробормотал, что его повар болен! На самом деле он давным-давно его уволил. У Тиберия Александра есть и еще одна странная история про Ирода.
Вы, конечно, слышали о том забавном случае, когда он прибыл в Александрию с эскортом из двух римских солдат, которых он похитил, чтобы ему не предъявили ордер на арест, и взял в долг деньги у алабарха? Оказывается, алабарх пошел к Филону, этому своему ученому братцу, который пытается примирить греческую философию с иудейской библией, и сказал: "Возможно, я свалял дурака, брат Филон, но я одолжил Ироду Агриппе большую сумму денег под довольно сомнительное обеспечение. Он обещал отстаивать наши интересы в Риме и поклялся перед Всемогущим Богом заботиться о Его народе и защищать его, насколько это от него зависит, и подчиняться Его закону". Филон спросил: "Откуда он взялся, этот Ирод Агриппа? Я думал, он в Антиохии". Алабарх сказал: "Из Эдома; на нем был пурпурный плащ - настоящий пурпур, из Восора,- и он шествовал подобно царю. Я все же полагаю, что, несмотря на все его прошлые безрассудства и злоключения, он сыграет важную роль в истории нашей страны. Он человек редких дарований. И теперь, когда он торжественно поклялся..." У Филона вдруг сделался очень серьезный вид, и он принялся цитировать пророка Исайю: "Кто это идет от Едома, в червленых ризах от Восора, столь величественный в Своей одежде, выступающий в полноте силы Своей?.. "Я топтал точило один, и из народов никого не было со Мною... ...день мщения в сердце Моем, и год Моих искупленных настал"8. Филон уже давно был убежден, что Мессия близок. Он написал на эту тему несколько фолиантов. Он основывает свои доказательства на тексте в Числах ("...восходит Звезда от Иакова") и согласовывает его с тем, что говорится в Пророках. Совершенно помешался, бедняга. И теперь, когда Ирод стал таким могущественным, так твердо держит обещание соблюдать закон и оказал александрийским евреям столько услуг, Филон поверил, что он-то и есть Мессия. Окончательно убедило его в этом открытие, что род Ирода, хотя и вышел из Эдома, ведет свое происхождение от сына Зедекии, последнего царя перед рабством. (Этот Зедекия ухитрился тайно вынести своего новорожденного сына из города и благополучно переправить его к друзьям в Эдом до того, как Навуходоносор захватил город.) Похоже, что Филону удалось убедить Ирода, будто Мессия не кто иной, как он, и ему предназначено не только освободить евреев от чужеземного ига, но и объединить всех сынов Сима в великом духовном Царстве, где будет править Бог Небесных Воинств, Господь Сил Саваоф. Ничем другим нельзя объяснить его политическую деятельность в последнее время, которая, должна признаться, заставляет меня крайне тревожиться за будущее. Право, в воздухе носится слишком уж много религиозных идей. Это плохой знак. Я вспоминаю твои слова, сказанные, когда мы обезглавили этого идиота мистика Иоанна Крестителя: "Религиозный фанатизм - самая опасная форма безумия".
Я написала больше, чем надо, но я уверена, милая мама, что дальше это никуда не пойдет. Сожги это письмо".
От Марса больше не было известий, не получил я ответа и от Ирода до того, как отплыл в Британию; прошло каких-то две недели после высадки, и Авл был вынужден послать за мной. Но я рассчитывал на то, что Ирод, умея читать между строк, догадается о моих подозрениях - хотя я остерегся упоминать Марса или устроенный Иродом пир - и крепко подумает, прежде чем делать следующий шаг. Я также укрепил гарнизон в Александрии и приказал Марсу взять под ружье всех новобранцев-греков, находящихся в Сирии, и быстро обучить их, распустив слух, будто ожидается нашествие парфян. Делать это он должен будто бы по собственной инициативе, никому не сообщая, что это мой приказ.
ГЛАВА XVIII
Как я уже говорил, Авл высадился в Британии, не встретив сопротивления. Он выстроил сильный базовый лагерь в Ричборо, укомплектовал его ветеранами из всех полков, вытащил транспортные суда на берег, подальше от штормовых волн, и начал осторожно углубляться в Кент, двигаясь тем же путем, что и Юлий Цезарь во время второго похода,- тем, которым, естественно шли все, кто вторгался на остров. Сперва он встретил меньшее противодействие, чем Юлий, и ему не надо было с боем форсировать Стувр. Царь Восточного Кента, вассал Каратака и Тогодумна, решил не посылать воинов на подготовленные там позиции. Его сюзерены отвели главные воинские силы в Колчестер, когда услышали, что в этом году нашего вторжения скорей всего не будет, а его собственных войск было недостаточно для успешной обороны реки. Он вышел навстречу Авлу с мирными якобы намерениями и после обмена подарками присягнул на верность Риму. Царь Восточного Сассекса, области к западу от Кента, прибыл в лагерь с той же целью несколькими днями позже. Не встретил серьезного отпора Авл и на территории между Стувром и рекой Медвей - следующей естественной преградой. Но на пути полков все чаще встречались завалы из стволов и колючего кустарника, охраняемые небольшими отрядами боевых колесниц. Авл приказал командиру авангарда не прорываться через эти препятствия, а, обнаружив их, посылать кавалерийский эскадрон, чтобы зайти им в тыл и взять в плен всех их защитников. Это замедляло продвижение, зато не было лишних потерь. Большая часть жителей Кента, по-видимому, ушла в Вилд - непроходимые лесные чащобы, откуда их будет очень трудно выкурить. Но с флангов наступающей колонны стали появляться все более крупные отряды боевых колесниц, нападая на фуражиров и вынуждая их отступать к основным силам. Авл был уверен, что настроение жителей Кента, когда они в конце концов выйдут из Вилда - то ли, чтобы смиренно пообещать полную покорность, то ли, чтобы бесстрашно отрезать ему путь к отступлению,- будет зависеть от его успеха в битве с катувеллавнами. Хорошо еще, что его базовый лагерь был как следует укреплен.