— Если честно, Павлик, ты был сегодня не прав…
— Ну, поехал со своими нравоучениями! — оборвал меня Павлик. — Уж не думаешь ли ты, что я и в самом деле не смог бы сделать этот паршивый этюд?
— Уверен, что смог бы, — поспешно сказал я.
— Да мне это раз плюнуть! Но считаю, нам эти этюды ни к чему.
— Как ни к чему? — я едва поспевал за Павликом. — По-моему, это как тренировка. Ну как гаммы, что ли, для пианиста.
— Вот-вот! Осточертели мне эти гаммы!
— Но ведь без них не смог бы ты сыграть, скажем, «Аллилуйя»!
— Нашел с чем сравнивать! Цирк — это такое дело!.. Несравнимо ни с чем, ни с каким искусством. Хочешь знать, какой педагог нам нужен? Настоящий клоун. Такой, как Макс или Мишель. Принес бы он нам несколько клоунских антре, мы бы их выучили наизусть, а потом… Эх, Глеб, представляешь, сам Мишель показывал бы тебе, как надо что делать, а ты бы повторял за ним все. Вот это занятия, вот это школа!
Я даже растерялся. С одной стороны, до чего же заманчиво заниматься с самим Мишелем, с другой — как же можно так без подготовки, сразу браться за клоунские антре? Ведь это большие сюжетные комические сцены.
Но не стал я сегодня возражать Павлику и спорить с ним. Еще поссоримся! А уж так не хотелось портить радостное настроение, оставшееся от первого дня занятий.
⠀⠀
⠀⠀
6
⠀⠀
После обеда Павлик завалился на кровать.
— Храпану часишко, — заявил он, потягиваясь.
А я решил сегодня во что бы то ни стало увидеть Лилю. Не видел ее, казалось, целую вечность.
К дому Лили (он ведь и мой дом) подходил с трепетом, озираясь, не наткнуться бы на отца. У самых ворот кто-то обхватил меня сзади, две маленькие теплые ладошки легли мне на глаза.
— Лиля!..
— Как ты узнал?
— Я шел к тебе… и думал о тебе.
— Вот как? А я не знала, что и думать. Столько времени ни слуху ни духу. Канул…
Я все еще опасался встречи с отцом.
— Пойдем, Лиля, отсюда куда-нибудь… на набережную, что ли.
— Почему на набережную? Может, ты поступил в мореходное училище, а не в это свое шутовское заведение?
— Вот какого мнения ты о моем техникуме?
— Пока никакого. Вы же еще ничего не соизволили сообщить, уважаемый арлекин.
— И вы, уважаемый невропатолог, тоже молчите. Как у тебя там, в медицинском?
— Нормально. Ведь это обычный институт, не то что твой техникум.
— Лилька! Если бы ты знала, как там интересно!
Я потащил Лилю вдоль улицы и, захлебываясь, стал рассказывать ей все о техникуме. Об оригинальности здания снаружи и внутри, об энтузиазме студентов, о первом дне занятий… Лиля слушала не перебивая, глаза ее то загорались, то гасли, и невозможно было понять, разделяет она мой восторг или нет.
Мы поравнялись с кинотеатром «Корсо». Таких киношек с громкими вычурными названиями: «Арс», «Артес», «Экспресс» — в Москве хоть пруд пруди. В «Корсо» мы с Лилей бывали не раз, сейчас там шла «Розита».
— Ой, Глеб, Мери Пикфорд!.. Пошли?
Мери Пикфорд покорила нас. Мы вышли из кино восторженные.
— Какое это, наверное, счастье — быть такой актрисой… — вздохнула Лиля.
— И вообще быть в искусстве, — подхватил я, поворачивая разговор в нужное мне русло. — Неважно где: в кино, в театре, в цирке…
Лиля вдруг засмеялась:
— Верно! Лишь бы отделаться от математики. А там выбирай… Да, Глеб, это ты ловко придумал. Удачный маневр.
— О чем ты? — не понял я.
— Об искусстве, — подмигнула она, — об искусстве маневрирования. Ты такую пилюлю преподнес своему отцу: клоун! Он теперь будет согласен на любой вуз. Давай к нам, в медицинский?
Я похолодел. Искусство маневрирования…
— Значит, ты решила, что в техникуме я временно? Что это маневр?
— Не станешь же ты уверять меня, что в самом деле будешь клоуном?
Я разозлился:
— Стану уверять. Да, я буду клоуном.
— Не смеши, Глеб, ты еще не клоун.
— А ты не остри. Я говорю серьезно… слышишь, серьезно!
Она взглянула на меня с удивлением. Затем удивление в ее взгляде сменилось отчуждением.
— Ну и ну!.. Не ожидала…
— Считаешь, клоун — это позор?
Она смотрела на меня уже с сожалением.
— Ну, знаешь… По-моему, смешно даже об этом спрашивать.
Я задыхался от возмущения. Хотелось доказывать, убеждать, но я чувствовал, видел по ее лицу: все мои усилия будут напрасными.
Мы шли и молчали. Да так и промолчали всю дорогу до самых дверей ее квартиры. Здесь мы всегда расставались.
— Ну, я пойду… — сказала Лиля.
— Когда встретимся?