Я где-то прочитал, как Чаплин, закончив съемки одного из своих лучших фильмов, подарил сильно потрепанные ботинки нищему. Тот впоследствии продал их за десять тысяч долларов. Эх, подарил бы мне, я бы не продал и за сто тысяч!
Мелькнула мысль: а не пойти ли в Первый цирк к коверному Чаплину, моему любимому артисту? Пусть уступит мне какой-нибудь старенький ненужный ему костюм. Я не нищий, могу заплатить…
Сначала этот замысел казался необычайно дерзким. И в то же время уж очень соблазнительным. Не долго я колебался. В один будний денек пробрался за кулисы Первого цирка. И — надо же! — сразу, нос к носу, столкнулся с Чаплиным. Он был в майке, в обыкновенных брюках, без котелка и без усов, но я сразу узнал его. Видно, он шел репетировать. Его худощавое вытянутое лицо казалось ужасно строгим.
— Можно обратиться к вам с просьбой? — робко прошелестел я.
— Пошалуйст, — сказал он с акцентом.
Я знал: Чаплин — немец. Он улыбнулся, и лицо его покруглело. Стало мягче.
— Не найдется ли у вас старого чаплинского костюма? Я куплю…
Лицо его моментально вытянулось.
— Затшем он вам?
— Понимаете, я студент циркового техникума, и вот… ну… в общем, хочу быть, как вы, Чаплиным у ковра.
Глаза его сузились.
— Не понимай по-русски… — резко сказал он и отошел от меня.
Я растерялся. Что с ним? Он явно разозлился. Но почему? Неужели… Да нет, не может быть… Ну какая же я ему конкуренция? Странно…
Расстроенный шел я к выходу. Поравнялся с дверью пошивочной мастерской и вдруг подумал: а что, если немец-Чаплин шил себе здесь костюм?
Ближе всех к двери сидел седенький согбенный портной. Спросил его про костюм. Старичок взглянул на меня поверх очков.
— А ты кто таков?
Я объяснил.
— Та-ак… На Чаплина, значит, учишься?
Обрадованно кивнул.
— Видать, пороть тебя было некому, — вздохнул старичок. — Ну что тебе сказать… Шил он тут штаны, этот Чаплин, намучились мы с ними… смехота! Вон старые-то его валяются…
Я бросился к ящику, набитому тряпьем, вытащил дрожащими руками потертые штаны знаменитого артиста и прикинул на себя. Как раз! В моих глазах сверкнул огонь такой отчаянной мольбы, что старик портной только крякнул и оглянулся:
— Бери штаны, артист, да тикай, покуда заведующий не увидел.
Я так стремительно выскочил из мастерской, что даже забыл поблагодарить доброго старика. Сердце бешено колотилось. Спрятал штаны под пиджак и помчался было в техникум. Хорошо, что не успел выбежать из цирка, новая дерзкая мысль остановила меня: а ботинки?..
Маленькая сапожная мастерская расположилась под местами Первого цирка. В этот день мне необыкновенно везло…
— Ну, остались, — ответил на мой вопрос худой, как палка, мрачный сапожник. — А сколько дашь за них?
Я начал лихорадочно шарить в карманах. Денег у меня оказалось немного, выложил на стол все до копейки. Сапожник сгреб деньги, порылся в куче опорков, и на пол полетели два больших, сплющенных, сильно поношенных ботинка. Я летел в техникум, прижимая к груди свою добычу, как мать прижимает новорожденного.
Мое приобретение произвело потрясающее впечатление на студентов-клоунов.
— Блеск! — громче всех кричал Павлик. — Теперь тебе визитку, котелок и тросточку, и ты уже на коне.
Целую неделю бродил я из одного комиссионного магазина в другой. И вот наконец на прилавке передо мной лежали черная министерская визитка и удивительно сохранившийся от проклятого прошлого щеголеватый банкирский котелок. Но цена этим «отрыжкам капитализма» была такая, что у меня перехватило дыхание. Деньги, заработанные на практике, я давно отдал тете Поле.
Выручил Павлик. Как он старался мне помочь! Тут же вывернул свои карманы. Он-то из заработанных на практике денег не отдал тете Поле ни копейки. Только три раза поцеловал свою мамочку, заявив при этом, что он уже артист, что «рожден для фрака», поэтому потребности его неизмеримо выше запросов среднего обывателя.
К счастью для меня, Павлик не успел еще разделаться и с половиной своих капиталов. Он отдал мне все, что осталось, и этого хватило и на визитку, и на котелок.
Костюм Чаплина был завершен. Тросточку с загнутым концом Павлик попросту изъял из гардероба своего отца. Я категорически отказался принять подарок, приобретенный таким способом. Павлику пришлось обратиться к отцу с просьбой. Дядя Боря добродушно чертыхнулся, и тросточка была моя. Заодно с тросточкой Павлик изъял у отца и галстук-бабочку. А квадратные чаплинские усики он сделал из кусочка черного меха под котик. Откуда он вырезал этот кусочек, страшно было даже подумать.