— Чаплин может быть одураченным, — пояснил Зай-ков, — а наш парень обязательно должен одурачить тех, кто его дурачит. Даже с завязанными глазами ты, Глеб, должен скользить, не расставаясь с веревкой.
Я возразил:
— Веревка мягкая, вдавливается в ковер, не смогу я в ботинках нащупать веревку ногой.
— Да не нащупывать, — сказал Колька, — здесь надо что-то придумать.
— Я знаю! — закричала Ира. — Когда инспектор будет завязывать Глебу глаза, пусть Глеб подставит руку так, чтобы повязка легла наискось, тогда один глаз останется открытым, и Глеб будет видеть веревку.
Колька поморщился.
— Не смешно. Уж слишком примитивный обман. Нет, нужна неожиданность — вот что вызывает смех.
Наступило долгое молчание. Мы с Ирой напрягались, но безрезультатно. Колька с задумчивым видом мотался по комнате. Но вдруг резко остановился и закричал:
— Кольцо! Надо привязать к подошве ботинка кольцо. Когда Глеб будет раскладывать веревку на ковре, он незаметно просунет конец веревки сквозь кольцо, и его ботинок станет неразлучен с веревкой. Пусть униформист отведет веревку в сторону, ботинок Глеба все равно последует за веревкой.
— А где же тут неожиданность и смех? — не понял я.
— Вот когда ты благополучно закончишь скольжение и сорвешь с глаз повязку, то в ответ на удивленный взгляд инспектора снимешь с ноги ботинок, повернешь его подметкой вверх, и зрители увидят, что веревка продета сквозь кольцо. Вот тебе неожиданность и смех зрителей. А главное, одурачен будет не коверный, а инспектор.
— Голова! — охнул я.
— А я добавлю, — сказала Ира. — Когда униформист увидит, что Глеб и с завязанными глазами идет по веревке правильно, пусть начнет отводить веревку то в одну сторону, то в другую, а Глеб все равно будет неизменно скользить по веревке.
Внес свою лепту и я:
— А когда я сниму повязку, пусть удивленный инспектор спросит: «Как вам это удалось?» Я отвечу: «А мы с этой веревочкой неразлучные друзья, куда она — туда и я!» И только тогда покажу кольцо.
— Молодец, Глеб! — закричала Ира.
Восхищенные своим коллективным творчеством, бросились в цирк, хотелось немедленно проверить технику придуманной репризы.
— Веревка-то у меня есть, — озабоченно сказал я, когда мы шли по фойе цирка, — а вот где взять кольцо?
Проходили мимо окошка вешалки, оно было задернуто занавеской. Ира вдруг остановилась.
— Ой, сколько колец! — показала она на занавеску, висевшую на кольцах. — Нам бы одно…
— Эх, были бы сейчас ножницы или хотя бы нож… — мечтательно заявил Коляй.
— С ума сошел! — возмутилась Ира.
— Да-а, соблазнительно, — пробормотал я. — Чик — и готово!
— Ишь что выдумали! — неожиданно раздался сердитый голос.
Занавеска на окошке вешалки раздвинулась, за ней стояла гардеробщица с тряпкой в руке, которой она вытирала пыль с вешалки. Увидев, что прикрикнула на артистов, смутилась:
— Вам нужно кольцо? У меня есть запасные…
Гардеробщица достала с полки картонную коробку, вынула из нее кольцо и протянула мне.
— Вот спасибо! — обрадовался я. — Как только найду где-нибудь другое, верну вам ваше.
Мы кинулись ко мне в гримировочную. Колька сбегал за коловоротом и моментально просверлил в подошве моего ботинка две дырочки. Продев в них тесемку, он привязал к подошве кольцо. Оно поворачивалось на тесемке во все стороны. Осталось только продернуть в кольцо веревку и попробовать скользить по ней. На полу это получалось отлично. Мы побежали на манеж и повторили опыт на ковре. Получилось и на ковре. Целый час репетировали репризу от начала и до конца. Колька изображал инспектора и завязывал мне глаза, Ира, заменив униформиста, отводила веревку то в одну, то в другую сторону. Ботинок неизменно следовал за веревкой. Мы были в восторге.
Каждый день теперь препарировали «унижающие» репризы. Не все, но часть из них удалось превратить в то, что нам хотелось.