— Интересно. Я бы тоже пошла. Но ты меня не берёшь.
— Ну вот! Типично женский ответ. Вся в прабабку Анджи. Ты не убегай с утра до вечера, тогда тоже в разговорах примешь участие.
— Зато я ночью с тобой! Всю ночь с тобой! Напролёт!
— Откуда сил столько черпаешь?
— От тебя черпаю, милый мой! У меня от тебя голова кругом! — Этна расправила руки, запрокинула голову кверху, запела и закружилась на месте от счастья.
— Всё ясно. Созрела голубка. Рожать тебе пора. Детей иметь.
— Проблема, дорогой.
— Что за…?
— А то «за», — перебила быстроречивая Этна. — Страстное моё желание необходимо. Я должна с ума сойти, так захотеть ребёночка. Но сперва я должна по всем углам порыскать, обнюхать, всё ли здесь в порядке, в безопасности ли мой ребёнок будет. Вот я и любопытствую по кораблю. Пока не вынюхаю все углы, не успокоюсь. А успокоюсь — понесу.
— Произошла ли ты от человека? Похоже, кошки были в предках.
— Нет, были тигры. Это тебя интересует? Тогда у создателей твоих в предках были собаки.
— Почему?!
— Вы, мужики, всё бегаете кругами, но по другой причине — кобелиной.
— Так вот какая ты ответственная! Слушай, а давай я тебя для удобства, ну чтобы всё время с прабабкой не сравнивать, сразу её именем назову? Здорово придумал?
— Не здорово. А давай я тебя Вотром назову? Помнишь? Начальник разведки, которого за коварство прабабка спалить хотела. А я есть я — Этна. И прошу при мне о своих бывших не вспоминать.
— Ревнуешь. Даже к прабабушке любимой. К кровати приревнуй, на ней я тоже сплю.
— На ней — не с ней. На мне не засыпал. Вот я и не ревную.
— М-да. Никогда не будет просчитан алгоритм мысли, рождённой в женском интерфейсе. Никогда не уловить причинно-следственных связей в женской логике. Если это вообще логика.
— А всё потому, что вы, мужчины, женщину по себе меряете, и что у вас не сходится, вы переводите на нас. А вы не сравнивайте несравнимое, и всё у вас сойдётся. Мы — ваша противоположность. Посмотришь так, и всё у тебя сойдётся. Мы с вами — параллельные миры. В них параллели не сойдутся. Даже в перспективе есть зрения обман.
Корэф уверенно выпрямился на стуле:
— У женщин логика — самое слабое звено. Мешают вспышки чувств и выползших инстинктов. Мужчина Лобачевский доказал, что параллели могут и сойтись.
— Женщина просто другая, не такая, как вы. По-другому думает. Логика не может быть только вашей, а если вашей, то правильной. Вы с первых слов женщины настроены её не понимать. Как и во всём, торопитесь её прервать, отмахнуться, точнее, захлопнуть, как непрочитанную книгу, чтобы не заморачиваться сложностью сюжета.
— Вас остановишь! Вас прервёшь! — усмехнулся Корэф.
— А ты ко мне прислушайся! Доверься, ведь доверяют рассвету, что день настанет. Тогда поймёшь, что разные у нас и мысли, и инстинкты, и к разным нас ведут делам. Ход наших мыслей, действий, пусть и нелогичных, не помешал выращивать вам смену. Ну что? Ты алгоритм мой разгадал?
— Пока не улавливаю, — слукавил Корэф. Он этому всему когда-то Этну обучал, преподавая психологию.
— А ты попробуй от обратного пойти. То есть рассуди по поведению моему, по действиям, по поступкам… Ну же! О чём я думаю, что за стремления?
Корэф пожал плечами:
— Наверное, меня потеряла и повсюду ищешь, чтобы обнять и прижаться ко мне.
— Глупенький! Ты у меня на верёвочке! Всё время под контролем. Я знаю, где тебя оставила, и посматриваю, незаметно возвращаясь и спрашивая, где ты можешь быть!
— Какая ты! — прикинулся простачком Корэф. — Стены просвечиваешь? Меня насквозь видишь?
Этна всмотрелась в лицо Корэфу:
— Да ты меня разыгрываешь! Ах ты профессор женской наивности!
— Ладно, ладно! Только не нàсмерть!
Корэф выставил для обороны руки. Но не успел договорить, как был повержен набросившейся львицей, срывающей с себя одежду. И он ответил за розыгрыш по полной программе их семейной традиции. Хорошо ещё, что его энергогенератору в малом тазу износа не было и нет.