— Что-что?! Так! Дискриминация людей! За это прадедушке придётся отвечать сурово!
«Опять надвинулась на древнего страдальца грозная расплата молодёжи», — мелькнуло в квантовом мозгу.
И в тот же миг он был прижат к софе таким прекрасным, мягким, гибким и послушным телом, что понял: живым сегодня не отпустят.
«О, как была права её прабабушка Анджи сто лет тому назад, когда всё это предвещала», — мелькнуть у Корэфа успело над глазами в квантовых структурах.
«Как он прекрасен! Гладок телом! Мускулистый мой атлет! — запрыгали в восторге мысли в Этне. — Как приятно впиться! Нет, вонзиться в его мужеское тело! Он сладок! Меня не оторвать! Силён его магнит! Ничто нас не разъединит».
Нам очевидно, что Создатель разделил людей на женщин и мужчин, чтобы им было чем заняться. Занятия чтоб регулярней стали, позволил людям Шеф на Небесах роботсмэнами и роботсвимен обзавестись.
Прошли дни, недели пролетели.
— Мама! Папа! — вбежали Марк и Илан, и как один, перебивая друг друга, взахлёб заговорили. — Папа! Мама! А скоро мы прилетим?
— Скоро прилетим?
— А мы здесь вырастем?
— А на Марсе растут?
— А на Земле?
— Почитайте нам книжку.
— Корэф! Что ты как обалдел, уставился! Дети орут, а он сидит! Давай читай, ты же читаешь по ролям любыми голосами, — Этна передала ему книгу.
Корэф подумал:
«Как женщины меняются после рождения детей! И всё же Анджи изменилась по-другому». — Он сразу начал читать голосом сказочника:
— Жук сидит на камне жёлтом,
Жаба квакает на дождь,
А Кузнечик на пригорке
Вдруг решил отпрыгнуть прочь.
Страх Кузнечик пересилил
И на Жабу сверху сел.
Жук расправил грозно крылья,
Зажужжал и улетел.
Жаба вдруг зашевелилась,
Не достать ей Кузнеца.
Тут дождём их всех накрыло.
Лило ливнем без конца.
Корэф при этом продолжал думать:
«Где кротость взгляда с мягкостью касаний, где нежность голоса с проникновением сквозь титан в квантовую душу? Куда всё это делось после родов? Ах, вот они! Два молодца, что отобрали от меня её любовь!» — Но Этне он шепнул:
— Стихи дурацкие.
Этна шепнула в ответ, разведя руками:
— Такие сейчас поэты.
— Тысяча лет прошла, а писать так и не научились.
В диалог наперебой вмешались дети:
— Папа! А кто такой жук?
— А жаба — та злая тётя в салоне?
— Кузнечик! С этим ясно! Это — наша мама!
— А дождь — это такое одеяло?
— А при какой горке?
— Почему у Кузнечика нет глазок?
— Эх, детки, глазки есть, но видеть — мало. Надо ещё суметь управлять полётом, — Корэф обернулся к Этне и очень тихо произнёс: — Бедные дети! Родились чёрт-те где! Вот имей таких родителей! Без голографики не обойтись, — Корэф снова повернулся к Илану и Марку: — А теперь побежали в видеосалон! Там я вам всех зверушек буду каждый день показывать! Мультики всякие! Побежали! — Потом снова обернулся к Этне: — Начинать нужно от «живого созерцания» и лишь потом переходить к «абстрактному мышлению». А у нас всё наоборот. Вот они, звездолётные дети!
Мультики были в голограмме, и дети могли войти в сказку. Они бегали вокруг героев и пытались с ними говорить, передвигаться в лесах дремучих, летать в космическом пространстве, не нужно было надевать какой-то шлем. Всё было как бы наяву, и все присутствовавшие на сеансе друг друга видели, как в театре. Они даже могли участвовать в сюжетах.