— Это усовершенствованный квантовый компьютер, примерно, как и ваш, мадам. Другой материал использован.
— Вы сможете с моим подобную конфигурацию сделать или моё сознание в него перегрузить?
— Нет. Вы неповторимы. Попытка это сделать вас погубит. Есть риск для тысячи ошибок. Себя вы можете не признать. Всё равно получится роботсмэн другим.
— Как вы его назвали? — продолжила вопросы Риннэ.
— Пока нет названия изобретению. Рабочее название — Мозг. Он откликается, ему такое имя нравится. Но он ещё не полностью родился, то есть недогружен. А с именем проблем не будет.
— Ну, Корэф, что ты напугался? — произнесла негромко Риннэ. — подойди к нему поближе… Спроси о чём-нибудь.
— Кто? Я? — но Корэф подошёл опять, снял крышку с блюда и повторил вопрос, с интонацией другой, спокойно: — Кто я?
— Ты — Корэф, роботсмэн. Подробнее мне неинтересно. Спрашивай ещё.
— Что скажешь о Земле?
— Тебя ядро интересует. Масса, форма, расположение относительно оси вращения. Когда Вселенная была чёрной дырой (так люди прозвали то, что было им недоступно для воображения), в том месте было сжато всё первичное пространство, время и материя. Когда было достигнуто критическое состояние, всё это разорвало изнутри. Всё, что мы видим, — это брызги, разбросанные капельки первичных составных. Одни сгустились в звёздах и планетах, другие создали пространство, а третьи — время.
— Кто научил его всему, что я услышал?
— Никто. Он обладает свойством. Я научил его всё это выражать.
— Как это удалось? Что за технология? В чём принцип? Само создастся это не могло. Мы можем всё создать, но только не то, что видит по-другому, чем мы, — удивился Корэф.
— Но мы, в конце концов, вооружились приборами, мы изучаем свойства тел, анализируем в аппаратах, генерируем волны, улавливаем их в пространстве. Вот так и он. Только свои и по-другому.
— Каким он будет? В смысле, как он будет выглядеть?
— Он может выглядеть как мы, как вы. Значения не имеет оболочка. Для него это не главное. Ему и двигаться не нужно. Да он и в речи не нуждается. Его речь это для нас. Вы понимаете, что мы открыли и что мы приспособили для нас?!
— Мы поняли уже. Мы для него ничто, как всё в природе. Он в наслаждении живёт своим восприятием Вселенной. Не так ли, доктор Самбор? — спросил Корэф.
— Скорее, так. Послушайте, нам нет необходимости ему придумывать какой-то образ, форму тела. В природе всё давно придумано для выживания в трёхмерности пространства. К примеру, динозавры. Они до человека жили за полмиллиарда лет, и все погибли. Связи с нами никакой. Но присмотритесь к их строению тела! Глазницы для таких же глаз, конечности из той же кости с таким же делением на члены, по паре каждой, и рёбра, таз… Чего ещё? И голова привинчена, и сверху, и посередине, и пасть, и зубы, уши, место для мозгов!
— Для головного мозга, — негромко заметила Риннэ.
— Что?
— Вы сказали: «Для мозгов». Я просто поправила, вы оговорились, доктор.
— Спасибо. Я перевозбудился от волнения. Виной — мой искренний восторг моим творением. Имею право. Я — Творец.
— Где ангелы твои, творец, что так усердно в этом деле помогали? — усмехнулась Риннэ.
— Нас много. В общем, весь институт. Всё в одних стенах. Каждый внёс своё… Корэф, постойте, что делаете вы?
— Я? Ищу коммуникацию его с органами чувств, чтоб он не слышал, что скажу. Опасная игрушка. Люди создали нас, роботсмэнов, себе в помощь. Мы подобны вам и потому понятны. А это… Это обитает в совсем других просторах. Насквозь всё видит? Это хорошо. Но как он думает, о чём? Он думает неизвестно что. Он может стать вашим концом. Я ему не доверяю… Почему молчите, доктор?
— Профессор Корэф, вы ревнуете?! — Самбор с презрением улыбнулся.
— Ну вот! Опять паранойя на людей находит! Какой он мне конкурент? Я своё место знаю. Не то что некоторые из людей. Я загружаюсь, перезагружаюсь программами, что созданы людьми. Начнём лепить программы мы, вам места может показаться мало. Тогда уже не спрячетесь нигде, как двести лет назад все люди спрятались на Марсе. А этот сам себе хозяин. Боюсь, он завладеет всем, что есть у нас у всех — свободой нашей. Свободой! История людей была чудовищной борьбой за свою свободу, только из этого и состояла! За жизнь свою и за свободу. На смерть шли люди за свободу! Народами добровольно умирали, чтобы не оказаться в рабстве!