Как-то я встречался с Корэфом и Риннэ, хотя без Этны. Этна не желала. Уже нет прошлых общих тем.
Спустя год, когда были готовы аппараты для обследования и мониторинга планет, Корэф и вместе с ним Риннэ упаковались, то есть отключились и их упаковали, и отправили на Тэрглобос, чтобы осуществить проект. Но также с ними были отправлены проекты новых кораблей космического мониторинга Тэрглобос. Наши бюро и институты постарались. По прилёту на Тэрглобос их распакуют и снова включат, и они будут как новенькие.
Профессор Отто с милой и сердечной Орной уже с детьми, у них их стало трое. Мы дружим семьями. Они прилетали к нам в Вашингтон, и мы к ним в Мюнхен. Как-то мы там были, прекрасно время провели, поговорили за столом. Тогда я был неосторожен, когда сказал:
— Отто, взгляни, как наши жёны хороши! Прекрасны чувства их и к нам, и к детям. Не то что среди современных женщин в большинстве.
Отреагировала Этна, моя супруга:
— Были наблюдения за цыплятами, которых не высиживала квочка. Сперва в их юном братском коллективе разрослась дедовщина, насилие и равнодушие к братьям. В последующих поколениях инкубации ослабевал инстинкт высиживать потомство. Была низка и выживаемость, когда «по осени считали». Всё было как в приюте для брошенных детей.
— Напрашивается вывод, — заметила Орна и пальчик приподняла.
— Да, верно. Слабеет инстинкт материнства в людях. Но, к счастью, не в нас с тобой, моя подруга! — ответила Этна, положив свою руку на руку Орны.
— Инстинкт любви ослабевает, когда амбиции одолевают, — пожал плечами Отто.
— Жить только для себя, для своих чувств и удовольствий стало модным у молодёжи, — откликнулся Дебьерн.
— Рождают моду обстоятельства. В нашем свободном от принуждений обществе они сложились благоприятно для карьеры одних и для проявления материнского инстинкта у других, — ответила Орна. — Но мать должна быть образованна в университете. Она первый учитель для ребёнка, кому ребёнок доверяет больше всех. Нельзя на школу полагаться. Тем более, что школа положилась на семью.
Добавила своё и Этна:
— Карьерное стремление тоже от инстинкта. Инстинкт тщеславия есть в каждом в разной мере. Быть первым и значимым для общества — разве это не в природе человека? Карьеристы видят в детях лишь продукт общественного пользования. Они, наверное, рассуждают: «Родить? Ну ладно, я рожу вам! Но общество пусть о ребёнке позаботится само, пока я обществу по-своему служу». Сама я так не думаю. Наоборот! Если вновь рожу, то работать не пойду до того, пока не почувствую, что энергетическая пуповина достаточно тонка. Впрочем, мне повезло: могу работать и издалека.
Этна, повзрослев, остепенилась. Меня по-прежнему ко всем ревнует. Но, зная свой порок, меня не выслеживает и не караулит. Работаю в спокойной обстановке.
Мой дорогой, но утомлённый моим повествованием читатель в далёком двадцать первом веке. Пока ты не выключил свой допотопный агрегат, сообщу о себе и Этне в заключение. Ваш преданный Дебьерн, то есть я лично, уволился из межзвёздных линий и стал ведущим группы в конструкторском бюро космических кораблей. Моё бюро занимается принципиально новыми разработками. Есть у меня студенты, и я теперь профессор. Мне нравится наукой заниматься, конструкцией грядущих кораблей и талантливую молодёжь чему-то научить.
Илан и Марк уверенно растут, и Этна смогла наконец начать свою карьеру. Но как только она вступила в должность при университете, так ощутила склонность к солёным огурцам. Мы связаны теперь наследием общим. Я с удовольствием питаюсь в её кухне. Но напрочь забываю обо всём в конструкторском бюро. А к вечеру её звонок возвращает меня в реальность. Разбуженный к комфортной жизни, мчусь к ней на беспилотнике домой. Этна обучает пацанов сама. Сама им стала школой, как ей когда-то на Тэрглобос учителем был Корэф. Она запомнила программу и повторяет всё, как он её учил.