Я послушно прижал.
Врач наклеил ярлыки. На одну пробирку, на вторую. Потом коротко, почти незаметно, кивнул человеку в костюме.
Тот, не меняясь в лице, еле заметно указал пальцем на вторую пробирку, а затем скосил глаза на свой портфель. Врач всё понял без слов: левую в карту, правую — особисту.
Похоже, моя инопланетная кровь разделится. Довольно опасная ситуация.
Зато теперь всё стало окончательно ясно. Серго явно оценил мои «аномалии» по-своему и решил убедиться, нормальный ли я человек, и человек ли вовсе.
Вот только, учёл ли он, что его же интерес вполне может привести меня к той самой переменной, из-за которой и зародились его подозрения?
Глава 29. Живые отклонения
Когда я вышел в коридор, на обеих руках белели ватки. Но места проколов уже давно затянулись. Хоть я и понимал, что меня могут снова проверить, но я не мог долго удерживать собственную регенерацию. В крайнем случае сделаю новые проколы.
Мысли сейчас были простые.
Мной заинтересовался знающий человек. Но если бы понял — действовал бы иначе. Серго ведь не просто отправил меня в санчасть. Он заранее распорядился взять карту и кровь отдельно, причём ещё до нашей встречи.
Одну пробирку сестра поставила в обычный лоток к остальным сегодняшним заборам. Вторую забрал подозрительного вида человек в штатском.
Серго, как и следовало ожидать, не доверял не только моим словам, но и моему телу.
Что ж. В каком-то смысле это было даже лестно. Куда хуже было бы, если бы наверху решили, что я пока не стою отдельной возни.
Я был собран и спокоен. Пока не было смысла спешить с подменой. До вечера я решил вопрос с Лебедевым по поводу завтрашнего дня, а затем отужинал и вернулся к себе.
*
Оставшееся время я сидел у себя в комнате и ждал момент, попутно прослушивая всё вокруг. В первую очередь линию с кровью.
Правая пробирка ушла по отдельной линии, значит, проверять её будут быстро. Но не настолько, чтобы я не успел вмешаться.
Хорошо хоть здесь мне не пришлось выдумывать ничего нового. Был опыт в Киеве.
Оставалось только вернуть себе своё раньше, чем кто-то успеет прогнать его по нужным журналам и столам.
Выйти с объекта ночью было даже проще, чем утром.
Через несколько мгновений я уже шёл по ночной Москве, неотличимый для редкого прохожего от любой другой тени у стены.
Город после полуночи был совсем другим. Без дневной суеты, без длинных очередей, без заводского гама. Только редкие машины, редкие окна с тусклым светом, мокрый блеск мостовой и тяжёлый запах большого послевоенного города: уголь, бензин, сырая штукатурка, мазут, больничная известь.
Нужная больница нашлась быстро.
Я выбрал её ещё после истории с К-31, когда мне понадобилось место, где можно без лишнего шума достать материалы или их спрятать. Я присмотрел здесь и станцию переливания, и лабораторную комнату, и ночной порядок. Сегодня именно здесь я достал и первую пробирку. Кто же знал, что стоило брать сразу две? Мог бы подменить их сразу. Хотя, с другой стороны, какая разница? Пока я слышал, куда движется моя кровь — опасности нет.
Больница была обычная городская. С приёмным покоем, дежурной сестрой с потухшими глазами, кашлем за стеной и тем уровнем учёта, при котором исчезновение нескольких миллилитров крови не выглядело диверсией. Максимум — очередной мелкой неустроенностью.
Впрочем, я не собирался красть донорскую кровь. Я сделал так в Киеве, потому что угроза была невысока. Теперь мне требовалась свежая, поскольку Серго мог отправить её на передовую оценку. Да и пропажу «свежего материала» уж точно никто не заметит.
Человек нашёлся быстро. Во второй палате у окна лежал сухой мужик лет сорока с перевязанной грудью и ровным, тяжёлым дыханием. Я уже давно выяснил: группу, резус, дату поступления. Всё, что нужно. Его кровь я взял утром, как раз она сгодится для подмены по второй линии, поскольку время её забора было почти идентично моему собственному. Сейчас же я пришёл за второй, для первой линии, которая будет оценена только завтра.
Я подождал, пока сестра уйдёт в соседний коридор, и вошёл. Мужик даже не шевельнулся. После укола, похоже, спал крепко.
Дальше всё было уже делом техники.
Игла вошла без труда. Шприц наполнился.
Кровь перелил в чистую пробирку, закрыл, быстро отметил нужное, скопировал почерк, и убрал во внутренний карман пиджака.
На всё ушло меньше минуты.
Следующий вопрос был в том, куда именно уехала правая пробирка.
Ответ я уже знал в общих чертах, но теперь нужен был точный адрес. И он нашёлся быстро. Человек в штатском, забравший пенал в санчасти КБ-1, довёз его не в обычную лабораторию и не в институтскую медчасть.