— Достаточно. Следующий.
Второй технарь продержался немного дольше. Его не давило. Зато через пару минут его пальцы пошли таким сильным тремором, что зазвенели пуговицы на халате, а зрачки сузились в крошечные точки так резко, что врач сразу сделал жирную пометку в карте. Парень едва не потерял сознание, прежде чем ему разрешили отойти.
Потом назвали мою фамилию.
«Попробуем… Я вроде понял принцип».
Я сделал глубокий вдох, замедляя свой пульс до идеальных человеческих шестидесяти ударов в минуту, и подошёл к столу.
Предмет лежал там же. На бархате. Тёмный. Древний. Неброский.
С расстояния в полметра он ощущался странно, но не враждебно. Камень ощущался как вещь, вырванная из-под действия других физических законов. И судя по тому, что я видел, он пропускает через людей некую волну.
— Ближе, — приказал пожилой архивариус.
Я сделал шаг. Встал вплотную.
Ничего.
То есть, почти ничего. Мир перед моими глазами не поплыл, как у техников. Кровяное давление не прыгнуло, сердце не сорвалось в галоп. Только на самом краю восприятия, где-то в коре головного мозга, мелькнуло короткое, зудящее, неприятное ощущение. Словно некий невидимый механизм попытался приложить ко мне свой встроенный шаблон, попытался прочитать мою биологию, но наткнулся на глухую стену.
«Чёрт».
Я ошибся. Никакая это не волна. Моё биополе здесь не играло роли.
И для моей легенды это было подобно приговору.
— Ещё ближе, — мягко сказал старик, уже не глядя на суетящегося врача. Он смотрел только на меня.
Я подошёл так близко, что краем халата коснулся металлического стола. Предмет лежал прямо подо мной.
Серго молчал, застыв у стены. Капитан первого отдела превратился в изваяние. Врач смотрел на свои записи с откровенным недоумением — мои показатели оставались абсолютно, пугающе стабильными.
— Возьмите его в руку, — приказал старик.
Я медленно протянул ладонь.
— Вот так?
— Верно, — у старика тут же поднялся пульс. Он был явно поражен увиденным.
Я удержал улыбку.
На ощупь зеленоватый предмет оказался обжигающе холоднее, чем должен был быть при комнатной температуре. Структуру материала я так и не смог проанализировать — это не была кость, не был камень и уж точно не был металл. Что-то синтетическое, но выращенное естественным путем. Слишком тяжелое и плотное для органики. Слишком «живое» и теплоемкое для минерала. Поверхность была шероховатой, с тонкими бороздами, словно вещь веками носили в руке, но анатомия этой руки явно не была человеческой.
И снова — ничего.
Лишь та же короткая, царапающая нервы несостыковка. Как если бы древняя машина отчаянно пыталась определить, что за существо её держит, перебирала базы данных и выдавала критическую ошибку.
Пожилой архивариус впервые за всё время изменился в лице.
Совсем немного. Лишь едва заметно дрогнули уголки его тонких губ, а глаза за линзами очков вспыхнули ледяным огнем осознания. Пульс же его говорил лучше всяких слов.
Он понял, что система дала сбой.
— Достаточно, — быстро сказал он.
Я бережно положил непонятную вещь обратно на бархат и отступил на шаг.
Врач сглотнул и сверился с листом, словно не веря своим глазам.
— Реакции… нет. Пульс в пределах нормы, шестьдесят ударов. Давление без скачка. Зрачковая реакция идеальная, светобоязни не наблюдается. Тремора нет. Э-это ведь ненормально?
Пульс Серго заметно вырос. Но он молчал.
— Повторите цикл, — спокойно скомандовал старик. Однако, я был уверен, что все нужные люди уже сделали выводы.
Однако, мы повторили.
Потом ещё раз, но уже в другом порядке: сначала старик задавал мне странные вопросы, потом заставлял касаться предмета. Потом — наоборот. Затем он начал произносить короткий ряд слов, на которые, судя по реакциям первых двух техников, артефакт многократно усиливал эмоциональный отклик.
— Высота. Огонь. Чужое имя. Кровь. Дом, — размеренно, словно шаманские заклинания, произнёс архивариус, не повышая голоса. — Что чувствуете сейчас?
— Холодно… мне очень холодно, — вдруг лязгая зубами, глухо сказал второй техник, сидевший на стуле у стены в пяти метрах от нас. Его трясло.
— Я спрашиваю не вас, — отрезал пожилой.
Он смотрел только на меня, ожидая, когда моя психика даст трещину.
Я равнодушно пожал плечами, сохраняя лицо обычного, слегка уставшего инженера.
— Ничего такого, что стоило бы вашего времени, товарищи. Обычный камень. Холодный.
Серго на это ничего не сказал. Но теперь уголок его губ был чуть приподнят, словно он наблюдал шоу.
Старик задал ещё несколько вопросов на отвлеченные темы. Про незнакомые места. Про повторяющиеся сны. Про боязнь высоты. Про то, что человек делает первым в кризисной ситуации — смотрит или действует.