Разумеется. Серго знал достаточно, чтобы не идти на столь глупый шаг. Против неизвестной силы пули бесполезны. Да и время было неподходящим, даже невзирая на явно возросшие до небес возможности его отца.
— Честный ответ. И что дальше?
— Дальше вы сидите тихо, как мышь под веником, и делаете ровно то, что я вам скажу. Ни один человек на этом объекте не должен знать о вас больше, чем знал вчера утром. Ни один человек в городе не должен увидеть в вас то, что увидел вчера я... И, Петров… — он на секунду прищурился, словно целился в меня из табельного оружия. — С этого момента я настоятельно советую вам не делать глупостей. Вы ходите по очень тонкому льду.
— Приму к сведению.
Серго встал и медленно подошёл к окну, заложив руки за спину. Какое-то время он просто стоял, глядя на пустой внутренний двор КБ, пока наконец не сказал:
— Лаврентий Павлович в курсе, что у меня в закрытом контуре возникла… крайне нестандартная задача. Подробностей я ему пока не докладывал.
То, что он перешёл на эту тему, меня не удивило. Дело не в том, что он скрывал меня от отца, а в том, что пока в целом нечего было докладывать. Что толку, что он обнаружил неопознанный и потенциально могущественный объект, если этот объект пока нельзя было полностью контролировать или обратить в оружие?
Полагаю, он затронул эту тему, чтобы заставить меня думать. Спровоцировать. Умён, как и всегда.
— Неужели вы не хотите обрадовать отца таким удивительным открытием в день его величайшего триумфа?
— Потому что вчера у меня была сумасшедшая политическая ночь, а не выверенный научный доклад, — отрезал Серго, не оборачиваясь. — И потому, что прежде чем нести боевой снаряд наверх, я предпочитаю досконально понять, как у него работает взрыватель.
— По-вашему, я обычный фугас со взрывчаткой?
— В том-то и дело, Петров… Откуда мне знать, на что вы по-настоящему способны? Откуда мне знать, что вы не спланировали всю эту комбинацию, начиная от своего появления в селе, и до сего момента?
— Возможно, и так. Но разве сейчас это имеет значение? — я, наконец, повернулся к нему и спокойно улыбнулся. — Что бы там ни было, я всё ещё здесь. И я готов к долгосрочному сотрудничеству. Полагаю, вы прекрасно понимаете: я сижу здесь не потому, что чем-то напуган или заперт. Я сижу здесь, потому что мне нужен ваш ресурс, а вам — мои знания и возможности.
Серго напрягся. Его скулы дернулись, а затем он скривил губы в жесткой усмешке:
— Запомните одну простую вещь, Петров. Кем бы вы ни были, и что бы вы там себе ни придумали… Сейчас наверху делится реальная власть над одной шестой частью суши, и моё личное будущее зависит от этого не многим меньше вашего. Если вы хоть на секунду забудете об этом и что-то выкинете, я найду способ закрыть ваш вопрос навсегда. Чего бы мне это ни стоило. Найдется и на вас управа.
Я посмотрел на его напряженную спину. Угроза? Лишь отчасти. Серго на что-то рассчитывал. Не знаю, на что именно, но предполагаю, это некий предмет (вроде того артефакта) или человек. Впрочем, будь это козырная карта, которую он мог легко разыграть, чтобы прощупать мою силу — он бы наверняка уже сделал это.
Я забрался слишком высоко и подобрался слишком близко к ядру проекта, чтобы от меня можно было безболезненно отмахнуться. Серго не дурак. Поэтому он всё ещё здесь, ведет со мной переговоры, а не стреляет в затылок.
— Допустим, я буду сидеть и не высовываться. Что тогда?
Серго медленно повернулся.
— Тогда мы оба переживём эту неделю с большой выгодой.
Так мы и заключили наш негласный союз. Хищный, вынужденный, построенный на взаимном шантаже и тотальном непонимании со стороны Серго. Но для такого зыбкого утра этого было более чем достаточно.
*
В шесть часов утра репродукторы на столбах по всей Москве ожили щелчком коммутаторов.
«Говорит Москва!
От Центрального Комитета Коммунистической партии Советского Союза, Совета Министров Союза ССР и Президиума Верховного Совета СССР — ко всем членам партии, ко всем трудящимся Советского Союза.
Дорогие товарищи и друзья! Центральный Комитет с чувством великой скорби извещают партию и всех трудящихся Советского Союза, что 5 марта, в 9 часов 50 минут вечера, после тяжелой болезни скончался Председатель Совета Министров Союза ССР… Иосиф Виссарионович Сталин.
Перестало биться сердце соратника и гениального продолжателя дела Ленина… Бессмертное имя Сталина всегда будет жить в сердцах советского народа и всего прогрессивного человечества».
Сквозь треск статических помех Москва услышала этот официальный, неподражаемо скорбный голос Левитана, и по городу в тот же миг пронеслась волна мёртвой тишины.