Я протиснулся к самым воротам. В полной темноте, прикрытый спинами бьющихся в агонии, ничего не соображающих людей, я просунул обе руки под ледяную цепь. Толщина стального звена — с мой большой палец. Обычному человеку понадобилась бы автогенная сварка или лом. Я просто сжал кулаки, на мгновение окутав их биополем, и развел в стороны.
Тяжелая каленая сталь лопнула с сухим, резким щелчком, который тут же утонул в общем гуле толпы.
Я несильно пнул створку. Тяжеленные чугунные ворота со скрипом распахнулись внутрь, и в образовавшуюся брешь — в спасительный вакуум пустого темного двора — с хрипом, стонами и плачем вывалились десятки людей, мгновенно сбросив смертельное давление с целого сектора площади. Никто из них в панике даже не понял, как это произошло. Для них цепь просто «не выдержала напора массы».
Но главная катастрофа разворачивалась впереди. Военный грузовик ЗИС-150, перекрывавший улицу по приказу генералов, стал непреодолимой плотиной для живой реки. Задние ряды напирали под горку, вдавливая передних людей прямо в деревянный борт и массивные скаты грузовика. Визжали сминаемые ребра. Я отчетливо услышал, как под левым передним колесом захрипела упавшая женщина, из последних сил прикрывающая собой маленького ребенка.
Я рванул туда, двигаясь на пределе незаметности.
Обогнув толпу по узкому обледенелому карнизу здания, я спрыгнул прямо в эпицентр давки у самого борта ЗИСа. Женщина вздрагивала без сознания, ребенок тихо, страшно скулил под её телом. На них сверху с неумолимой силой падала волна из сотен напирающих человек.
— Ма-ма…
Я шагнул прямо над упавшими. Расставил ноги, намертво упершись ботинками в промерзший, покрытый ледяной коркой асфальт, напряг спину и принял удар толпы на себя.
На меня обрушилась масса в несколько тонн. Люди накатывались на мою спину, кричали, бились в истерике, пытались сдвинуть меня с места, но я стоял как вкопанный, образовав под собой спасительный воздушный купол.
— Давай, ползи под раму грузовика! Живо! — рявкнул я пришедшей в сознание женщине, хватая её за воротник пальто и протаскивая под высокое днище машины, куда толпа уже не могла её достать. Ребенок, вцепившись в её подол, юркнул следом в темноту.
Оставалась сама машина. Водитель-срочник, сидевший в кабине, был бел как мел от ужаса. Он плакал, вцепившись в руль, и панически боялся завести мотор, чтобы случайно не намотать на карданный вал тех, кого уже выдавило под колеса.
Я сместился в слепую зону, к переднему массивному бамперу. Никто вокруг не смотрел вниз, все смотрели друг другу в затылки, пытаясь выжить. Я подсунул руки в перчатках под тяжелую стальную раму ЗИСа. Сделал глубокий вдох. И, используя ноги как домкраты, рванул вверх и вбок.
Многотонный военный грузовик с противным, визгливым скрежетом шипованных шин по асфальту юзом сдвинулся на полтора метра в сторону, с хрустом ломая лед и освобождая широкий проход к тротуару. Толпе, ослепленной паникой, показалось, что это их коллективный, чудовищный натиск наконец-то сдвинул железную преграду. Масса с ревом хлынула в образовавшуюся щель, разряжая смертельный мешок.
— Аааааа!
Я сделал этот трюк еще дважды в разных, самых опасных концах площади. Я голыми руками выгибал толстые стальные ограждения, незаметно ломал навесные замки на подворотнях, вытаскивал за шкирку упавших под ноги людей и работал живым щитом там, где давление достигало пика. Я двигался со скоростью, недоступной человеческому глазу в такой суматохе, стараясь оставаться в спасительной тени фонарей.
Когда я, наконец, вынырнул из толпы и вернулся в аптеку, прошло не больше пятнадцати минут.
Серго стоял у телефона с трубкой в опущенных руках. Он посмотрел на меня так, словно увидел перед собой явившегося с того света призрака.
— Я вернулся. Ситуация стабилизируется, — сухо доложил я.
— Петров, ты… Что за чертовщина там происходит? — он сглотнул.
Мое добротное шерстяное пальто было безжалостно разорвано на лоскуты от дикого трения тысяч чужих пуговиц, блях и ремней. Рубашка измята, лицо в копоти и чужой крови от разбитых носов. Но я дышал абсолютно ровно. На моем теле не было ни единой царапины, ни одного синяка. Мой пульс был идеальным.
— Что ты… — Серго осекся, медленно, словно во сне, опуская трубку правительственной связи на рычаг. — Мне только что доложили, что толпа каким-то немыслимым чудом сама сдвинула груженный песком ЗИС с ручного тормоза и снесла корабельную якорную цепь на воротах. Сержант в истерике клянется, что стальная цепь толщиной в палец лопнула сама по себе!