— Значит, вы всё-таки читали…
— Вы сами сказали: чудесами любят командовать только те, кто понимает, как они устроены.
— Я сказал не совсем так.
— Смысл был тот же.
Серго долго смотрел на меня. В его взгляде больше не было прежнего чекистского раздражения. Скорее — быстрая, холодная перестройка внутренней аналитической схемы. Он не злился на то, что я прочёл его секретные записи. Он злился на то, что только сейчас, на физическом уровне, окончательно понял: защищённой тишины рядом со мной ему не видать. И вопросов о том, как я это сделал, он не задавал, потому что прекрасно понимал — мне нет никакой выгоды отвечать.
— Хорошо, Петров, — сказал он наконец, бросая тяжелое пальто на стул. — Тогда не будем изображать, что мы живём по прежним правилам.
— Давно пора.
— Не радуйтесь. Новые вам понравятся ещё меньше.
Он тяжело опустился в кресло, щёлкнул портсигаром, но прикуривать не стал. Просто катал белую папиросу между пальцами.
— Лаврентий Павлович увидел в вас ресурс. Опасный, но ресурс. Для вас это гораздо лучше, чем если бы он увидел только угрозу.
— А вы?
— А я увидел проблему, которую пока невозможно решить привычными государственными средствами.
— Звучит не очень.
— Для вас — возможно. Для государства — не обязательно так.
Я молча расстегнул пуговицу на пиджаке, сел напротив и ровным движением положил на зеленое сукно стола тонкую серую тетрадь.
— А если так?
Серго перевёл взгляд на неё.
— Что это?
— Ответ на ваш вчерашний вопрос. Частичный. Но, полагаю, вы удивитесь.
— На что именно вы годитесь?
— В том числе.
Он не взял тетрадь сразу, и это было профессионально верно. Любой предмет, который я добровольно клал перед ним после всего произошедшего за эти дни, мог оказаться не подарком, а ловушкой. Пусть не физической, но интеллектуальной.
— Открывайте, — спокойно предложил я. — Там нет взрывателя. Клянусь честью.
— Честью? Очень смешно… — Серго криво усмехнулся. — С вами никогда нельзя быть ни в чём уверенным.
Но тетрадь он всё-таки взял.
Эта тетрадь была особенной. Тщательно отфильтрованной. Сухой. Без исторических пророчеств. Чистая технологическая карта направлений. И в отличие от прошлых моих записей, утекших наверх, эти идеи были не просто реализуемы, но реализуемы буквально в ближайшее время на их заводах. Не «что будет», а «куда конкретно следует давить прямо сейчас».
Твердотельная полупроводниковая база. Печатный монтаж. Магнитная ферритовая память. Малые вычислительные машины для расчёта зенитных траекторий и управления производством. Автоматизированные системы обработки радиолокационных данных. Новые методы неразрушающего контроля качества. Раннее развитие управляемых твердотопливных ракет. Инерциальная навигация. Радиорелейная связь. Сплавы с заданными свойствами. Технологическая дисциплина как отдельная, строгая отрасль, а не просто приложение к энтузиазму конкретного советского мастера на заводе.
Никакой инопланетной магии.
Никаких невозможных чудес.
Только двадцать лет будущего развития земной науки, математически сжатые до нескольких десятков страниц.
Первую страницу Серго прочёл быстро. Вторую — заметно медленнее, вчитываясь в формулы. На третьей — перестал дышать в прежнем ровном ритме.
Он не спешил. Не охал, не делал восторженных лиц. Радиоинженер в нём прорастал сквозь чекиста: он пытался поймать меня на своей территории.
— Ферритовые кольца на запись и считывание, — наконец произнёс он, не поднимая головы. — Здесь у вас идёт расчёт по плотности тока через шину выборки. На ваших цифрах неминуемо пробьёт изоляцию.
— На моих цифрах — нет, Серго Лаврентьевич. Если шину прошить не одиночным проводом, а свитой парой с противотоком на чтение. Тогда наводка вычитается, и порог можно снизить почти вдвое. Это написано ниже на странице, в сноске.
Серго нашёл сноску. Перечитал. Поднял на меня глаза.
— Я не сразу это заметил. — Голос у него стал заметно суше. — Хорошо. Дальше. Печатный монтаж. Вы пишете про двусторонний с переходными отверстиями. Чем вы будете металлизировать стенки отверстий? У нас в стране сейчас просто нет такой химии.
— Не химией, — спокойно ответил я. — Сначала продавливаете медный пистон, потом пропаиваете. Грубо, но серийно. До нормальной гальванической металлизации мы дойдём через два-три года, если поставить под это отдельную лабораторию. Сейчас это вопрос станка, а не великого химического открытия.
Он помолчал. Пальцы мелко постукивали по обложке тетради.
— И вы всё это держали в голове…
— Не всё. Часть выводил математически по ходу дела.