Анисимов замолчал.
Он явно ожидал спора. Возможно, даже хотел его. Старые мастера не любят, когда юнец начинает учить их ремеслу словами из будущего. Но признание конкретной проблемы было для него понятнее любой командной интонации.
— Я не собираюсь делать красивую игрушку, — сказал я. — Мне нужна технология, которую можно повторить. Не один раз и не руками одного золотого мастера. Мне нужна серия, пущенная на поток.
Анисимов чуть сощурился.
— Серии сразу точно не будет...
— Разумеется. Сначала будет грязь, брак и ругань. Готовы к этому?
— Ха… — у старика вдруг изменился взгляд: — Хорошо, если в таком порядке. Обычно у нас сначала выдумают правила, потом из-за этого начинается ругань, а грязь уже никто не признаёт. Только трусы и вредители.
Рейзман могла бы это оценить.
— Вы будете смотреть на материалы, травление, сверловку и пайку. Если я предложу невозможное — скажете сразу. Ясно?
— А если скажу, что половина ваших идей мальчишеские бредни?
— Значит, проверим, и посмотрим, так ли это на самом деле.
Анисимов впервые почти улыбнулся.
— Смелое заявление.
Затем он посмотрел на Серго.
— И кто отвечать будет, когда всё пойдёт по одному месту?
Довольно пессимистичный настрой. Но, это не проблема.
Серго ответил раньше меня:
— Петров.
Анисимов снова посмотрел на меня.
— Тогда посмотрим, какой вы начальник, Иван Петрович.
— Посмотрим, какой вы мастер.
На этом разговор закончился. Анисимов поднялся, кивнул Серго и вышел.
Когда дверь за ним закрылась, в кабинете стало тише. Словно после каждого человека в комнате оставалась не фраза, а новая линия напряжения.
Серго закрыл блокнот и несколько секунд молчал.
— Вы действительно выбрали самых неудобных из возможных. В начале я ещё сомневался, но теперь уже не сомневаюсь.
— Удобных вы бы и без меня пристроили к удобной работе.
Серго какое-то время молчал, а после выдохнул и посмотрел на Черкасова.
— Состав фиксируем?
— После подписи и допуска на помещение, — ответил майор.
— Допуск получите сегодня, — сказал Серго.
Черкасов кивнул.
Далее оставалось дело за малым — получить помещение, выбить оборудование и проверить, не развалится ли этот странный состав при первом же столкновении с настоящей работой.
Глава 44. Алгоритм воспроизводства
К следующему дню ведомственные шестеренки КБ-1 наконец провернулись. Черкасов встретил нас у бокового входа монументального монтажно-испытательного корпуса и повел по длинному коридору, пропитавшемуся едким запахом масляной краски. На массивной дубовой двери, обитой по краям потемневшим дерматином, уже красовалась новая табличка. Ни громких названий, ни фамилий, ни пояснений к теме — только лаконичная надпись: «Опытная группа №3». Чуть ниже, прямо на свежем листе допуска, алел круглый оттиск сургучной печати Первого отдела.
Выделенное нам помещение когда-то служило малой измерительной лабораторией. Длинное, просторное и светлое из-за окон с матовыми стеклами, оно было полностью готово к автономной работе. Два тяжёлых верстака из мореного дуба, отдельная стабилизированная линия питания, заведенное по всем правилам заземление, угольно-черный телефон внутренней связи и массивный сейф под документацию. У стены замерли приборы: громоздкий ламповый осциллограф С1-1 с круглым экраном, ламповый вольтметр, мост для измерения сопротивлений и две приборные стойки. На полках выстроились кассеты с крепежом и банками химикатов. Для советского закрытого объекта начала пятидесятых годов — снабжение более чем серьезное.
Пичужкин оглядел лабораторию молча. Лозовой не удержался от восторженного шепота:
— Вот это я понимаю... Это уже похоже на настоящее дело, Иван Петрович!
Анисимов, старый цеховой волк, прошел к тяжелому верстаку и с силой навалился на край широкой ладонью, проверяя конструкцию на люфт.
— Тяжелый, зараза. Работать можно, — буркнул он.
Рейзман решительно подошла к вытяжному шкафу. Рывком открыла стеклянную створку, придирчиво осмотрела вентиляционную решётку и пальцем подцепила бумажную бирку с датой проверки.
— Хм… Для работы с летучими растворителями тяги хватит. Но для кислотного травления придется ставить отдельную вытяжную ванну и полностью закрывать столешницы защитным свинцовым листом.
Я так понимаю, ей вообще ничем не угодить?
Черкасов, стоявший у двери с блокнотом, молча зафиксировал её требование. Кравцова держалась чуть в стороне. По её расфокусированному взгляду было видно, как внутри её головы уже выстраивается трехмерный чертеж пространства: она мысленно расставляла проходы, подгоняла розетки под монтажные столы и выделяла стерильный участок для чистой сборки.