— Если я не дам им права на ошибку, товарищ Берия, они начнут скрывать от меня мелкий брак в процессе работы, — ответил я. — И в итоге этот скрытый брак саботирует нам финальный стенд. Мне нужен контроль над процессом, а не красивые иллюзии.
— Хм. — Серго не стал спорить. С логикой было спорить глупо.
Первые пробные тест-полосы мы начали делать в тот же день. Я умышленно не стал откладывать работу на завтра. Мне нужно было немедленно заземлить людей, перевести их из режима обсуждения грандиозных планов в режим малого, рутинного физического действия, которое навсегда выбьет из их голов ощущение, что мы занимаемся фантастикой.
Кусок фольгированного желтого гетинакса был жестко зажат в тисках на верстаке. Рейзман, натянув резиновые перчатки, приготовила первую порцию защитного бакелитового состава. Анисимов придирчиво осмотрел неровный край заготовки, брезгливо поморщился, потребовал у Черкасова со склада другую ножовку по металлу, а затем сам взял инструмент и начал спокойно показывать Лозовому, как правильно вести рез по маркеру без лишнего нажима, чтобы хрупкий диэлектрик не пошел сколами по краям.
Пичужкин тем временем на отдельном листе бумаги мелким почерком набрасывал окончательную принципиальную схему будущего формирователя, попутно составляя список деталей. Кравцова стояла у него за плечом, и внимательно следила за каждым движением карандаша и тут же переводила наши хаотичные реплики в строгие линии чертежа.
— Вот здесь, оставь больше места под металлический крепеж платы к шасси, — подал голос Анисимов, заглядывая в её набросок. — Иначе слесарь потом просверлит дыру прямо по твоей медной дорожке.
— Поняла. — Кравцова стерла резинкой узел и передвинула контактную площадку на полсантиметра в сторону.
— Вот так?
— Ну… Сойдёт.
— Не сойдёт. Вот в этом узле расстояние между дорожками сделай шире, — добавила Рейзман, указывая кончиком ручки на высоковольтную часть контура. — Если при травлении лак хотя бы немного подмоет кислотой, в этом месте высокое напряжение просто пробьет воздушный зазор. Начнется тление.
— Насколько шире сделать зазор, Анна Борисовна? — Кравцова посмотрела на химика.
— Для нашего первого опыта — увеличивай зазор вдвое. Лучше перестраховаться.
Кравцова перевела взгляд на меня, безмолвно спрашивая утверждения.
— Она права, — кивнул я. — Уменьшим тогда, когда четко поймем, на каком именно миллиметре ломается большое.
Она быстро внесла правку в координатную сетку. Пичужкин склонился над столом:
— Плата получится крупной. И изделие выйдет слишком громоздким. Так и задумано?
— Да. Пусть первый образец будет размером с хорошую обувную коробку, Пичужкин. Нам сейчас важен не размер. Нам важна повторяемость физических процессов.
Черкасов, со своей стороны, подошел к верстаку и аккуратно вывел тушью инвентарный номер на обратной стороне первой заготовки: «ОГ-3/М-1». Опытная группа номер три. Материал. Первая экспериментальная пластина. Смешная, невзрачная, почти ничтожная вещь, если смотреть на неё со стороны. Но именно с таких скучных, стандартизированных буквенно-цифровых обозначений и начиналась производственная система способная пережить десятилетия.
Рейзман приступила к нанесению защитного рисунка лака на тонкий слой меди. Она работала тонкой кистью, невероятно аккуратно. В её движениях присутствовала идеальная, выверенная лабораторная точность профессионала.
— Слишком тонкий слой лака кладешь, Анна, — покачал головой Анисимов, пристально наблюдая за её рукой. — Кислота точно прожжет насквозь.
— Для лабораторной проверки адгезии этого слоя более чем достаточно.
— Для красивой лабораторной проверки в стерильном шкафу — да, согласен, — жестко парировал старый мастер. — А для реальных рабочих рук в цеху, где лак будут наносить через трафарет уставшие бабы после двенадцати часов смены — нет. Там слой будет гулять. Технология должна выдерживать дурака и усталость. Иначе это не технология, а игрушка для доцентов.
Рейзман замерла на секунду. В её аналитическом уме произошел быстрый расчёт его правоты. Она не стала спорить. Вместо этого она отложила первую заготовку и потянулась за второй, «ОГ-3/М-2».
— Допустим. Вы правы. На этой первой пластине мы сделаем рисунок идеально, по высшему разряду точности. А на второй — нанесем лак с намеренным допуском на грубую, уставшую руку. И сравним результаты после ванны.
Анисимов довольно кивнул:
— Вот это по-нашему. Я уж подумал, вы из этих…
— Из этих? На что это вы намекаете?
— Кхм… Да так, ничего особенного…