— Верно. Это наш первый фундаментальный результат.
Серго удивленно приподнял бровь, глядя на меня в упор:
— Бракованная, грязная пластина с отслоившейся медью — это ваш результат? Вы надо мной издеваетесь?
— Ни в коем случае, — ответил я спокойно, игнорируя его «тяжелый» взгляд. — Удачный образец показывает нам лишь то, что печатный монтаж в принципе возможен в идеальных условиях. А вот эта испорченная пластина четко показывает нам границы метода. Она демонстрирует, где именно система сорвется в брак при обычной работе на заводе. Нам необходимы оба этих параметра, чтобы построить надежный конвейер. Мы обязаны знать врага в лицо.
Серго несколько секунд внимательно вглядывался в каверны на меди, обдумывая мои слова, а затем аккуратно положил пластину обратно на верстак.
— Что конкретно вы сможете показать мне и комиссии через неделю? — спросил он деловито.
— Сравнительный калибровочный набор, — ответил я без колебаний. — Десять готовых тест-пластин с разной геометрической шириной дорожек, разными составами защитного бакелитового лака и тремя видами пайки под нагрузкой. Плюс черновую монтажную карту Кравцовой. Если статистика этих параметров окажется устойчивой, мы немедленно приступим к сборке первого опытного модуля формирователя импульсов.
— А еще через три недели? К концу месяца?
— Рабочий, действующий демонстрационный модуль формирователя на печатной плате и его полное лобовое сравнение со старым навесным вариантом на вибростенде. Наша цель — математически доказать руководству абсолютное превосходство самого печатного метода.
Серго перевел свой тяжелый взгляд на притихшего Пичужкина:
— Товарищ Пичужкин, как ведущий конструктор — подтверждаете? Сроки Петрова реальны?
Пичужкин ответил твердо:
— Если снабжение по ведомости не сорвется, и, если мою группу не будут еженедельно дергать по пустякам на решение чужих производственных задач — сроки абсолютно реальны.
Серго Берия оценил эту честность. Он резко повернулся к Черкасову:
— Зафиксируйте в протоколе и передайте по линии Первого отдела: Опытную группу №3 категорически запрещено отвлекать на любые сторонние задачи КБ-1 без моего личного, письменного распоряжения. Любые попытки привлечь людей Петрова к текучке расценивать как саботаж со всеми вытекающими. Куксенко и Расплетина это касается в первую очередь.
— Есть зафиксировать, товарищ Берия, — отчеканил Черкасов.
Серго еще раз бросил взгляд на верстак с заготовками плат.
— Он сегодня обязательно спросит меня, что конкретно группа Петрова сделала в свой самый первый рабочий день. Как по-вашему… Что мне ему ответить?
— Ничего особенного, — я сделал шаг вперед. — Скажите, что мы приступили к уничтожению человеческого фактора.
Серго Берия замер у самой двери. Он медленно кивнул головой, и в его глазах промелькнуло искреннее уважение:
— Очень… Тонкая формулировка. Похоже, вы хорошо его понимаете.
Дверь за ним захлопнулась с тяжелым стуком. В лаборатории еще несколько секунд стояла тишина.
Затем Анисимов медленно подошел к верстаку, бережно взял в руки бракованную пластину «ОГ-3/М-2» и негромко буркнул:
— Завтра с утра попробуем другой порядок предварительной зачистки меди. Я наждак помельче возьму в инструментальном.
Рейзман тут же отозвалась:
— А мы скорректируем процентный состав защитного бакелитового лака, товарищ Анисимов. Сделаем его чуть плотнее.
— Только смотри, Аня, не делай его слишком текучим. Нам нужен дубовый состав для рабочих рук.
— Снова ты за своё…
Пичужкин уже уверенно возвращался к чертежу принципиальной схемы. Лозовой неотрывно смотрел на чистый лист бумаги, набрасывая первые эскизы будущего координатного кондуктора-шаблона. Кравцова методично переписывала монтажную карту набело. Черкасов аккуратно закрывал свой журнал учета, перепроверяя инвентарные номера. Механизм Опытной группы №3 работал без сбоев.
Я стоял у широкого верстака, глядя на эту картину, и впервые за всё то долгое время, что я провел в этом чуждом мире, поймал себя на мысли, что чувствую глубокое, расчетливое удовлетворение.
У меня внутри появилось ясное, осязаемое физическое ощущение: тяжелый механизм новой советской индустрии наконец-то сдвинулся с мертвой точки и начал свое движение в правильную, нужную мне сторону. Пускай он пока был маленьким, скрипучим, и до предела завязанным на жесткие министерские допуски, шнурованные журналы учета Первого отдела и хроническую нехватку элементарных материалов.
Но этот маховик двигался. И разгонял его движение именно я.
Глава 46. Контрольный образец