К полудню Черкасов принёс закрытый конверт с сургучной печатью Первого отдела. Сводка с Завода №326 в Горьком подтверждала: первая промышленная партия наших транзисторных блоков, интегрированная в радиолокационные станции системы С-25 «Беркут», полностью выдержала полигонные испытания. Военные докладывали, что дальность обнаружения воздушных целей выросла на тридцать пять процентов, а время выхода станций на рабочий режим сократилось вчетверо.
Я аккуратно убрал бумаги обратно в плотный картон. Тактическая задача ОГ-3 была решена полностью. Мы дали стране элементную базу, которую можно было тиражировать на обычных заводах силами вчерашних выпускниц ремесленных училищ. Но я прекрасно понимал — этого мало. Чтобы закрепить результат и выстроить вокруг себя неприступную стену, нужно было выходить на новый уровень. И этот уровень лежал через полную перестройку системы управления расчётами.
Это был мой следующий шаг.
В кабинете Серго висел плотный, слоистый дым. Как и всегда. Окно было задернуто тяжёлой портьерой, и свет настольной лампы под зелёным стеклянным абажуром делал его лицо серым, почти землистым.
— Садись, Петров, — Серго указал рукой на свободное кресло и пододвинул ко мне итоговый акт государственной приёмки. — Завод повторил твои результаты без сбоев. Военные в Кунцеве уже перекраивают графики монтажа антенных постов под наши новые блоки. Отец подписал представление на сталинские премии первого достоинства для всей твоей ведущей группы.
Он снял очки, устало протёр линзы куском замши и посмотрел на меня своим сухим взглядом.
— ОГ-3 свою задачу выполнила. Отец даёт статус закрытого Научно-исследовательского института со своим опытным производством и расширенным штатом. Лимиты Госплана открыты напрямую через Спецкомитет, минуя министерские барьеры. Но теперь у меня к тебе вопрос как к руководителю процесса. Что дальше? Куда двигаться?
Глава 50. Монополия на математику
Серго ждал. Его сухой, близорукий взгляд из-под стёкол очков был устремлен мне в лицо, фиксируя малейшее движение веко или губ.
— Мы упёрлись в расчёты, Серго Лаврентьевич, — спокойно произнёс я, откидываясь на спинку жесткого кресла.
Серго нахмурился, его пальцы, привычно крутившие трофейную перьевую ручку, замерли.
— Поясни, Петров. На материалы лимиты открыты напрямую через Спецкомитет. Если тебе нужны новые площади в Кунцеве или Горьком — отец подпишет распоряжение за пять минут. В чём затык с расчётами?
— В людях, — я сухо усмехнулся. — Посмотрите на любое наше ведущее КБ — хоть у Лавочкина, хоть у Королёва, хоть на наши собственные отделы здесь. Чтобы спроектировать одну-единственную баллистическую ракету или рассчитать фазовую матрицу для антенного поста С-25, инженерам требуется составить тысячи дифференциальных уравнений. А кто их считает? Залы расчётчиц. Сотни молодых девчонок, у которых из инструментов — логарифмические линейки да механические арифмометры. Они сидят с утра до ночи, крутят ручки этих железных коробок, перепроверяют цифры по три раза, чтобы исключить человеческую ошибку. Это крайней неэффективный подход.
Я подался немного вперёд, положив ладони на край стола.
— На разработку и доводку новой оборонной техники уходит слишком много времени. Месяцы, а порой и годы тратятся исключительно на то, чтобы переводить математику в чертежи. Человеческий фактор — вот главное узкое место всей советской промышленности. Американцы это уже поняли. Их ламповый ENIAC жрёт мегаватты энергии, занимает целое крыло института и постоянно простаивает, потому что вакуумные лампы перегорают сотнями в день. Но когда он работает, он выдаёт артиллерийские таблицы за часы, а не за месяцы. Они автоматизируют мысль.
Серго медленно снял очки, достал из кармана кителя кусок замши и принялся методично протирать линзы. Его инженерный ум, привыкший к чётким физическим величинам, мгновенно уловил аппаратную суть предложения.
— Ты предлагаешь строить электронно-счётные машины? — негромко спросил он. — ЭВМ? Но на лампах мы застрянем в том же тупике, что и американцы. Наш радиозавод не успевает поставлять качественные стеклянные баллоны для локаторов, а тут понадобятся десятки тысяч.
— Никаких ламп. Мы обойдём их за счёт элементной базы ОГ-3. Наши планарные транзисторы, которые завод в Горьком только что запустил в серию, идеально подходят для создания цифровых триггерных ячеек. Твердотельная ЭВМ будет в десятки раз меньше американской, она не будет требовать отдельной электростанции и, главное, надёжность полупроводников позволит ей работать неделями без остановки. В качестве оперативной памяти мы организуем матрицы на ферритовых сердечниках — это даст колоссальную скорость доступа к данным.