«Интересно. Почему же он указал на него? Аристарх точно знал, что это не его работа. Это намёк?».
Мне была всё ещё не ясна причина. Но я не верил, что он знал обо мне. Так зачем это всё?
Он больше не спал. Мой шаг, даже самый тихий, нарушил устоявшуюся акустическую картину его тюрьмы.
— Аристарх? — голос Аркадина прозвучал странно — низкий, вибрирующий баритон, в котором слышалось потрескивание сухих поленьев в костре. — Ты рано в этот раз. И самолёт я не слышал.
Он медленно поднялся во весь рост. Обычный мужчина лет тридцати пяти, если не считать того, что на нём не было одежды. Его кожа имела странный, золотисто-медный оттенок, а сквозь капиллярную сетку на шее и груди отчётливо просвечивало ровное, рубиновое свечение. Кровь в его жилах напоминала жидкий шлак. Когда он повернул голову ко мне, его зрачки вспыхнули чистым, атомным пламенем, мгновенно высушив капли конденсата на вольфрамовых стенах.
— Ты не из ведомства, — Аркадин прищурился, и тепловое искажение вокруг него усилилось настолько, что его силуэт начал двоиться в моих глазах. — На тебе гражданская рубашка. И ты... ты не горишь. Ха!
— Жарковато здесь, — спокойно произнёс я, останавливаясь у самого края настила. Дистанция между нами — метров десять пустоты над кипящим дренажным баком. — Но не волнуйся. Я просто хочу посмотреть на тебя.
Аркадин коротко, хрипло рассмеялся. От этого смеха температура в камере подскочила ещё на полсотни градусов.
— Посмотреть? Прислали нового проверяющего из Москвы? Лаврентий Павлович решил сменить куратора? Или Никита Сергеевич уже шлёт своих людей осматривать хозяйство?
— Они здесь ни при чём, — я заложил руки за спину, сохраняя ледяное хладнокровие. — О твоём существовании знает слишком узкий круг лиц. И один из них просил передать привет.
Я всё думаю, не ловушка ли это? Но так и не обнаружил странностей. Впрочем, я ничем не рисковал, придя сюда.
— Аристарх?
— Верно.
После моего кивка рубиновое свечение под кожей Аркадина на мгновение стало ярче, а затем сжалось в плотную, хищную точку на уровне его груди. Пирокинетик подошёл к самому краю подвесной платформы, тяжело опираясь руками о раскаленные цепи. Железо под его ладонями начало белеть, переходя в стадию плавления.
— Старый лис... — процедил Аркадин. — Чего он хочет от меня в этот раз? Я выдал им новые параметры прочности для обшивки реакторов в прошлом месяце. Чего ещё Москве нужно от меня?!
— Москве нужен результат, — ответил я, разыгрывая аппаратную карту, предложенную Аристархом. — Но мне нужен ответ на другой вопрос. Аристарх утверждает, что твоя стихия — неуправляема. Что в будущем твой почерк появится там, где его быть не должно. Признаюсь, это меня заинтриговало. На что намекал старик?
Аркадин недоуменно нахмурился. Тепловое поле вокруг него чуть стабилизировалось, сменив цвет с агрессивного рубинового на ровный оранжевый. Он был абсолютно разумен.
— Что за чушь, — сухо отрезал он. — Я не покидал Таймыр с сорок шестого года. Мой маршрут — этот вольфрамовый мешок и спецкамера дознания на нижнем ярусе, когда Аристарху требуются мои... специфические навыки. Какой к чёрту почерк? Если этот хрыч боится саботажа, пусть проверяют курьеров Хрущёва. Я выполняю приказы Системы от и до!
Я зафиксировал его пульс. Сердце Аркадина работало со специфическим, тяжёлым резонансом, но в его ритме не было лжи. Он действительно не понимал, о чём речь.
«В чём же подвох? Неужели…»
В оригинальном таймлайне, возможно, после падения Берии в июне пятьдесят третьего года, новая власть попытается использовать объект «Пожар» для зачистки тайных полигонов Спецкомитета. Что если моё прошлое может оказаться под ударом?
Аркадин не был моим врагом. Он был заряженным ружьем, которое Система держала на взводе, готовая направить ствол в любую сторону по воле того, кто перехватит штурвал империи. Это было возможно. Старик это предвидел? Или просто объективно оценивал варианты?
Так или иначе, он указал мне на этого человека не просто так.
Он хотел уничтожить его моими руками.
— Хорошо, Михаил, — я кивнул, принимая его ответ. — Допустим, ты чист перед своими инструкциями. Но ты ведь понимаешь, правила игры меняются. Сталин мёртв. В Кремле начинается передел сфер влияния. И если ты останешься здесь, тебя просто спишут как устаревший и опасный актив при первой же смене руководства МВД.
Аркадин хищно прищурился. В его глазах снова вспыхнуло атомное пламя.
— О? На что это ты намекаешь? Предлагаешь мне новую службу? Молодой, борзый... Ты думаешь, что если твоя кожа держит триста градусов, ты можешь прийти в мой дом и ставить условия?