Он повернулся ко мне, и в его взгляде впервые проступило полное, безоговорочное признание моего технологического превосходства: — Иван Петрович, вы правы. Это не модернизация БЭСМ. Это шаг через поколение!
Остаток дня прошел в жесткой, изнурительной работе над топологией команд. Лебедев со своими математиками переписывал систему машинных инструкций под троичный код, разбивая вычисления на триты вместо привычных битов. Я координировал работу монтажниц, следя за тем, чтобы укладка проводников в матрицах шла строго по выверенным координатным сеткам.
*
Невада.
В подземном бункере сектора «7».
Длинные ряды металлических стоек вычислительного комплекса EDVAC гудели, как встревоженный пчелиный рой. Каждые тридцать-сорок минут один из дежурных техников в белом халате и защитных очках сорвался с места со свинцовыми щипцами, чтобы заменить очередную перегоревшую вакуумную лампу в блоке умножения. Из восемнадцати тысяч ламп две-три вылетали стабильно каждый час, превращая процесс дешифровки в бесконечную войну с хрупким стеклом.
Генерал-майор Артур Вэнс стоял у длинного стола, на котором были разложены синьки аэрофотосъемки Подмосковья, доставленные три дня назад высотным разведчиком RB-45. Рядом, лениво постукивая карандашом по планшету, сидел доктор Мейер — ведущий аналитик Агентства передовых разработок Пентагона.
— Данные объективного контроля подтверждаются, Артур, — Мейер не поднимал глаз от графиков. — Анализ сигналов наших станций радиолокационной разведки в Западном Берлине указывает на технологическую аномалию. Советские радары наведения системы «Беркут» под Москвой внезапно изменили частотную сетку. Дальность обнаружения выросла минимум на треть. Но самое скверное не это. Почерк фильтрации шумов стал другим. Они отсекают наши штатные помеховые контейнеры AN/APT-5 так, словно их вообще нет в воздухе.
Вэнс нахмурился, глядя на затянутые тучами квадраты советских позиций вокруг Раменского. — EDVAC выдал математическую модель? Мы можем смоделировать профиль прорыва для группы B-36 «Миротворец»?
— Выдаст. Примерно через шестнадцать часов непрерывной работы, — Мейер горько усмехнулся. — Если не сгорит еще пара десятков триодов в логических цепях. Наша машина тратит слишком много времени на обработку знаковых битов и промежуточный перенос чисел. Математика Буля неповоротлива, генерал. Чтобы рассчитать траекторию уклонения одного крыла бомбардировщиков от этой новой советской сетки, нам нужны недели непрерывных вычислений.
— У нас нет недель, — отрезал Вэнс. — Аналитики из ЦРУ докладывают, что за этим прорывом стоит закрытая структура внутри КБ-1 под кураторством Берии-младшего. Какая-то Литерная Лаборатория Петрова. Если они автоматизируют эту сеть на ходу, наш ядерный потенциал сдерживания превратится в груду дорогого лома до того, как Берию успеют сожрать его конкуренты в ЦК.
Мейер поднялся, собирая бумаги в папку.
— Если мы не найдем способ считать траектории быстрее их ПВО, стратегическому доминированию Соединенных Штатов придет конец. Похоже, мы должны задействовать Её…
Глава 54. Аппаратный вес
Первая неделя июня принесла в Москву липкую, удушливую жару. Асфальт на Ленинградском шоссе размяк, и тяжёлые армейские грузовики, шедшие в сторону Кунцева, оставляли на нём глубокие, сочащиеся дегтем колеи. В зашторенных кабинетах технологического корпуса КБ-1 воздух казался неподвижным, как желе, несмотря на круглосуточно орущую вытяжную вентиляцию.
Литерная Лаборатория №1 перешла на казарменное положение. Двадцать девчонок-монтажниц из ОГ-3 и одиннадцать математиков, присланных Лебедевым из ИТМиВТ, спали посменно прямо в чертёжном зале, разложив матрасы между рядами дубовых столов. Никто не жаловался. В этой системе люди умели работать на износ, когда понимали, что стоят на пороге чего-то монументального. Или когда тень Особого отдела за их спинами становилась слишком отчётливой.
Я контролировал процесс ежесекундно. Мой криптонский разум пассивно удерживал в памяти полную топологическую карту «РАДАН-1» — все сорок две тысячи ферритовых колец шины данных и три с половиной тысячи планарных транзисторов тактового распределителя тритов. Человеческие инженеры тратили часы на вызвонку коаксиальных кабелей, а я простым расфокусированным взглядом сквозь стальные панели шкафов видел микроскопические раковины в пайке флюса или паразитный натяг провода, грозивший обрывом при вибрации. Пару раз за ночь, когда дежурная смена засыпала от усталости над арифмометрами, я на сверхскорости правил укладку шин, имитируя идеальный монтаж Лозового. Смертные не должны были замечать ошибок — машина должна была родиться безупречной.