Ближе к полудню обстановка на полигоне накалилась до предела. Мой слух зафиксировал тяжелый, басовитый рокот мощных двенадцатицилиндровых двигателей правительственных лимузинов, въезжающих на центральный КПП. Охрана из внутренних войск МВД выстроилась в две плотные шеренги вдоль подъездной аллеи, оцепив периметр бункера Б-200 тройным кольцом караулов со служебными собаками.
По стальной лестнице в аппаратный зал спустился Серго Берия. Он был бледен, под глазами залегли темные круги, а китель на плечах казался слегка помятым — судя по всему, он не спал последние двое суток, координируя перемещения номенклатурных групп в Москве.
— Петров, Сергей Алексеевич... — Серго подошел к нашему столу, его голос был тихим, приглушенным гулом вентиляции бункера. — Члены Президиума прибыли на наблюдательную вышку. Отец лично сопровождает Маленкова и Хрущёва. От военных приехали Жуков, Булганин и Василевский. Всё руководство оборонного комплекса страны здесь.
Лебедев заметно занервничал, его пальцы судорожно сжали латунный подстаканник:
— Серго Лаврентьевич, мы готовы. Аппаратно машина держит троичные тесты без сбоев. Но живой пуск... Цели пойдут с Тульского направления?
— Да, — Серго кивнул, косясь на серые шкафы «РАДАН-1». — Командование ВВС подняло в воздух три литерные мишени — тяжелые бомбардировщики Ту-4 в беспилотном варианте. Они идут на высоте десяти тысяч метров на полной скорости, имитируя плотный строй американских B-29. Позади них летит самолет радиоэлектронного противодействия, который забьет всю зону стрельбы сплошным ковром активных помех. Военные специально выставили самые жесткие условия. Они хотят доказать отцу, что С-25 недееспособна, и забрать финансирование ПВО под контроль Министерства обороны. Хрущёв эту идею полностью поддерживает. Если мы сегодня промахнемся — завтра Спецкомитет ликвидируют, а нас… Вы и сами понимаете.
Я зафиксировал его пульс — девяносто два удара в минуту. Серго Берия понимал, что прямо сейчас на весах лежит не просто его ведомственная карьера. Конец мая прошел, наступил июнь, и исторические часы неумолимо отсчитывали дни до роковой даты переворота.
— Они не промахнутся, Серго Лаврентьевич, — спокойно произнес я, поднимаясь со своего места и поправляя воротник серого рабочего халата. — «РАДАН-1» считает фазой импульса. Монополия на математику означает, что мы видим траекторию цели до того, как она успеет её изменить. Пусть ваши маршалы поднимаются на свою вышку. Мы готовы выдать результат.
*
— Внимание всем постам! Объявлена триминутная готовность! — сухой, металлический голос оператора ПВО из динамика громкой связи заставил инженеров в аппаратном зале замереть.
На КПП бункера Б-200 захлопнулись тяжелые броневые двери. В помещении воцарилась звенящая, операционная тишина, нарушаемая лишь свистом принудительной вентиляции и низким, утробным зуммером ферритовых матриц «РАДАН-1».
Я стоял у центрального индикатора кругового обзора. Мой суперслух пробивал толщу бетона, фиксируя, как на наблюдательной вышке в километре от нас маршал Георгий Жуков — плотный, грузный мужчина с широким лицом и четырьмя золотыми звездами на мундире — раздраженно крутит ручку трофейного немецкого бинокля, что-то резко выговаривая Лаврентию Берии. Сам Берия-старший стоял чуть в стороне, накинув на плечи свое знаменитое серое пальто, и его пенсне тускло поблескивало в лучах полуденного солнца. Рядом с ними Никита Хрущёв, невысокий, круглый, в помятом светлом костюме, демонстративно смотрел на свои карманные часы, демонстрируя аппаратное нетерпение партийного аппарата. Они ждали осечки.
— Есть захват целей! — выкрикнул Бурцев, его пальцы лихорадочно летали по тумблерам ввода данных. — Дистанция — шестьдесят километров! Ту-4 вошли в зону обнаружения первого сектора! Пошли активные помехи! Экран забивает!
На основном индикаторе радиолокатора Б-200 вспыхнуло сплошное белое месиво паразитных засветок. Американские контейнеры радиоэлектронного противодействия, скопированные нашими инженерами для мишеней, работали на полную мощность, превращая четкие отметки самолетов в хаотичный, рваный шум. Обычные механические приборы наведения С-25 в этот момент просто ослепли бы, заставляя операторов вести огонь вслепую, по площадям.