Я силой развернул её тело в воздухе, удерживая за запястья за её спиной, и ткнул лицом вниз — в сторону раскинувшейся под нами Москвы.
— Смотри! — приказал я. — Видишь эти трамваи? Видишь детей, которые идут в школы с портфелями? Видишь женщин в платках, стоящих в очередях за хлебом? Это твоя «армия рабов»? Это их ты хочешь превратить в оплавленный базальт ради госзаказов Уолл-стрит и амбиций сенатора Маккарти? Включай мозг, если он у тебя еще остался под этой серой американской тряпкой!
Она замерла. Ее тело, до этого дрожавшее от ярости и попыток вырваться, обмякло в моих руках. Ее ярко-голубые глаза, расширившись до предела, сфокусировались на утренней Москве. Сквозь километры стратосферы и пелену смога ее суперзрение пласт за пластом вскрывало мирную, обыденную жизнь советской столицы.
Она видела старых ветеранов с орденскими планками на поношенных пиджаках, видела молодых девчонок, мотающих ферриты в цехах моего института, видела булочные, парки, улыбки людей, которые просто жили своей трудной, послевоенной жизнью, даже не подозревая, что прямо сейчас над их головами решается судьба империи. Здесь не было концлагерей, не было ядерных ракет на пусковых столах, нацеленных на Вашингтон, и не было Красного Демона. Был только я — парень в простой гражданской рубашке, который держал её за руки со скорбным и холодным выражением взрослого человека, уставшего от чужой глупости.
Тук... тук... тук...
— Твой… Дом? — Пульс незнакомки стремительно падал, снизившись со ста сорока до нормальных для криптонца семидесяти ударов в минуту. Вся её фанатичная ярость, выстроенная на тотальной лжи ЦРУ, растаяла за одну секунду, наткнувшись на суровую, осязаемую реальность советского быта.
Ее губы задрожали, и из глаз покатились крупные, прозрачные слезы, которые мгновенно замерзали в ледяной пустоте стратосферы, превращаясь в крошечные алмазные крошки.
— Они... они живые... — прошептала она, и её голос был полон такой бездонной, детской боли, что мое человеческое сердце учителя истории невольно сжалось. — Мама... Маргарет... Зачем она мне так говорила? Зачем они заставили меня… лететь сюда?
Я задавался тем же вопросом. На что они вообще рассчитывали? Что она в порыве эмоций сотрёт Москву с лица земли? Или что девчонке из бункера хватит сил меня победить?
Я медленно разжал пальцы, освобождая её запястья. Она не попыталась ударить или сбежать. Она просто осталась висеть в воздухе напротив меня, обхватив плечи руками, маленькая, потерянная девочка со звезд, чей искусственный мир только что разлетелся на миллион осколков.
— Потому что люди — эгоистичные сволочи, — тихо произнес я, подлетая чуть ближе и заслоняя её своим телом от слишком ярких лучей полуденного солнца. — И зверя хуже человека на свете нет. Когда они видят такую силу, как у нас, они либо бегут, либо пытаются превратить её в оружие, чтобы убивать других. Твои генералы испугались. И сделали из тебя куклу.
Я протянул руку и аккуратно убрал замерзшую золотистую прядь с её лба. Она вздрогнула от этого тактильного контакта, но не отстранилась. Ее пульс стал ровным, спокойным, синхронизировавшись с моим собственным ритмом.
«Первый этап завершен, — констатировал мой разум. — Американский противовес сломан изнутри. Без единого удара по ее физическому телу. Чистая ментальная капитуляция».
Впрочем, за это стоило благодарить американцев. Похоже, они совсем выжили из ума, раз послали не до конца промытый образец. Хотя, были ли у них шансы до конца обмануть криптонца? Ну, полагаю, могли выдумать легенду получше.
Но игра ещё не окончена.
— Как тебя зовут, девочка со звезд? — мягко спросил я.
— Кара... — просипела она, вытирая слезы рукавом серого костюма. — Меня зовут Кара. А на Криптоне... в моих снах... мама Лара называла меня Кара Зор-Эл.
Мои брови медленно поползли вверх. Внутренний гик, когда-то читавший комиксы в петербургской квартире, ликующе перевернулся. Кара Зор-Эл. Моя кузина по оригинальному канону DC, которая здесь из-за временного сдвига оказалась старше и прилетела первой. Хотя, кто знает, что было именно в этой вселенной. Ну, с местом приземления ей точно не повезло. Впрочем, это мне только на руку. Осталось только убедить её.
— Что ж, Кара, — я протянул ей руку, и на моем жестком лице впервые за весь день проступила теплая, искренняя улыбка. — Похоже, мы одной крови. И у меня есть для тебя отличное предложение. Давай спустимся вниз и покажем твоим и моим кукловодам, что бывает, когда люди пытаются играть в богов с сыновьями и дочерьми Криптона.