Я вспомнил выражение лиц Серго Берии, академика Лебедева и Бурцева, когда я оторвался от пола прямо у них на глазах и на сверхскорости вылетел из здания. Они видели всё. «РАДАН-1» записал мою траекторию. Монополия на маскировку рухнула, и теперь меня ждала главная головная боль, к которой я, признаться, был готов лишь теоретически.
Бюрократическая и политическая машина государства, узнав, что её «главный инженер» — не просто вундеркинд, а всемогущий левитирующий бог со звезд, неизбежно войдет в штопор. И мне нужно было взять этот штопор под личный контроль до того, как в Кремле нажмут на все панические кнопки подряд.
— Идем, — произнес я, шагая к разбитой фрамуге вентиляционного технологического узла. — Познакомлю тебя с местной номенклатурой.
В аппаратном зале ОГИВТА царила мертвая, осязаемая тишина.
Холодильные установки натужно гудели, выгоняя тепло из серых шкафов «РАДАН-1». Но никто из присутствующих не обращал внимания на приборы.
Академик Лебедев сидел на своем стуле, полностью вжавшись в деревянную спинку. Его очки съехали на самый кончик носа, а руки, сжимавшие пачку тестовых перфокарт, мелкой, непрерывной дрожью роняли бумаги на паркет. Бурцев застыл у осциллографа с полуоткрытым ртом, боясь даже вздохнуть. А у дверей стоял Серго Берия. Его лицо было бледным как пергамент, а пальцы судорожно сжимали кожаную планшетку с литерными указами.
И тут из вентиляционного короба мягко, без единого звука, вышагнул я.
Я не стал парить в воздухе, аккуратно поставив подошвы сапог на паркет. Следом за мной из проема легким прыжком выбралась Кара.
В зале одновременно щелкнули три затвора. Охрана МГБ у дверей, повинуясь животному инстинкту выживания, вскинула карабины Симонова.
— Опустить оружие, — тихо, но с такой ледяной, резонирующей мощью сказал я, что стёкла в массивных окнах ОГИВТА едва заметно зазвенели.
Никто не шелохнулся. Солдаты продолжали целиться в нас, их дыхание было частым и рваным.
— Я сказал — опустить стволы, — я сделал полшага вперед, слегка высвобождая ментальное давление своего биополя.
По помещению прошла тяжелая, невидимая волна. Воздух стал плотным, как кисель. Карабины в руках солдат дернулись вниз вместе с их руками — их мышцы просто отказались повиноваться, продавленные чужеродной, колоссальной силой.
— Иван… — Серго Берия сделал усилие над собой, вытолкнув её имя из сжатого горла. Голос куратора Спецкомитета был сиплым, чужим. — Что… кто ты такой?
Знакомый вопрос.
Он смотрел на меня не как на генерального конструктора. Он смотрел на меня как на стихийное бедствие. На дьявола, который месяцами сидел с ним за одним столом, пил чай из подстаканников и набрасывал формулы транзисторов.
— Я Иван Петрович Петров, Серго Лаврентьевич, — спокойно ответил я, подходя к своему рабочему столу и беря с него стакан с остывшим чаем. — Генеральный конструктор ОГИВТА. Гражданин Советского Союза. Ничего из того, что я делал для этого института, не было ложью.
— Ты… ты летал… — заикаясь, выдохнул Бурцев, указывая трясущимся пальцем на вентиляционный короб. — Вы… вы поднялись в стратосферу! Без аппарата! Без скафандра! Вы сбили ту… ту цель на скорости одиннадцать махов!
— Я спас этот институт и Кремль от американского удара, Бурцев, — я повернулся к Лебедеву. — Сергей Алексеевич, «РАДАН-1» записал профиль?
Академик сморгнул слезу, медленно подбирая с пола перфокарты.
— За-записал, Иван Петрович… — пролепетал Лебедев, глядя на меня со смесью мистического ужаса и глубочайшего академического благоговения. — Восемьдесят секунд локации… Полный профиль фазового сдвига. Но… Господи помилуй… Что это за дитя с вами?
Я положил руку на плечо Кары. Девушка слегка вздрогнула от внимания десятка человеческих глаз, но осталась стоять рядом, чувствуя во мне единственную опору в этом чужом, угрюмом мире.
— Это Кара Зор-Эл, — представил я ее. — Она с той же звезды, что и я. Американцы нашли её капсулу тринадцать лет назад в Неваде. Заперли в бункере, накачали ложью и направили сюда как живую бомбу, чтобы выжечь наш Литерный проект. Я снял её с траектории и объяснил ей правила игры. Отныне она находится под моей личной защитой и под юрисдикцией ОГИВТА.
Серго Берия медленно прислонился спиной к дубовой панели стены. Человек, чье ведомство привыкло держать за горло всю страну, только что осознал, что его Главный Актив способен сломать это ведомство за сотую долю секунды.
Но Серго был сыном своего отца. Прагматик до мозга костей.
— Иван… — Серго вытер пот со лба. — Ты понимаешь, ЧТО сейчас начнется? Отец в Кремле… Пленум ЦК уже идет. Если МГБ или армейцы узнают… если они поймут, ЧЕМ ты являешься…