— Они поймут ровно то, что мы им позволим понять, Серго Лаврентьевич, — жестко перебил я его. — Вы хотели монополию на математику? Вы её получили. Теперь вы получили монополию на абсолютную силу. Я не собираюсь свергать ваш Спецкомитет и устраивать революции. Я продолжаю строить электронный мозг империи. Но правила игры изменились.
Я сделал шаг к нему, и Серго инстинктивно вжал плечи.
— Вспышка в стратосфере была видна с подмосковных постов ПВО, — продолжал я. — Для генералов Жукова и Устинова вы объявите, что это были успешные испытания секретного кинетического перехватчика Литерной Лаборатории №1. «Небесный Страж» США нейтрализован. Проект Хрущёва по дискредитации Спецкомитета провалился.
В этот момент на рабочем столе с оглушительным треском зазвонил приборный пульт спецсвязи. Красная лампа прямой линии с личным кабинетом Берии в Кремле замигала тревожным светом.
Я подошел к столу, снял тяжелую карболитовую трубку и ровно произнес:
— Слушаю.
Из мембраны вырвался знакомый голос Берии-старшего. Он говорил быстро, почти шепотом, и мой слух фиксировал, как на заднем фоне в Кремле гремят чьи-то взволнованные голоса.
— Серго там?! — рябнул Берия. — Петров на месте?! Что у вас произошло?! Наблюдатели ПВО рапортуют о вспышке на высоте тридцати километров!
Я посмотрел на Серго, который замер у стены.
— Всё под контролем, Лаврентий Павлович, — спокойно ответил я. — Цель перехвачена и нейтрализована. ОГИВТА работает в штатном режиме.
На том конце провода повисла тишина.
— Петров… — тихо переспросил Берия. — Ты ничего не путаешь?
— Я никогда ничего не путаю, Лаврентий Павлович, — ровно ответил я. — Передаю трубку Серго. Он объяснит вам новые детали нашей сметы.
Я протянул трубку онемевшему Серго. Тот на деревянных ногах подошел к столу и прижал ее к уху.
Секрет Ивана Петрова сгорел над облаками. Но Эпоха Красного Сына только начиналась.
Глава 60. Новая константа
*
Карболитовая трубка в руке Серго Берии казалась тяжелой, словно отлитой из чугуна.
В аппаратном зале ОГИВТА стояла звенящая тишина, прорезаемая лишь сухим гулом холодильных установок «РАДАН-1». Академик Лебедев и Бурцев застыли у осциллографов, боялись даже вздохнуть. А рядом с Серго стоял Иван. Он спокойно отпил остывший чай из стеклянного стакана, держа за плечо золотистую блондинку в прожженном нейлоновом костюме, и смотрел на куратора Спецкомитета с ледяным, безупречным спокойствием.
— Серго! — мембрана трубки взрывалась далеким, искаженным расстоянием и помехами голосом Берии-старшего. — Что ты молчишь, черт тебя дери?! Что там произошло?! Какая цель нейтрализована?! В штабе ПВО маршалы в истерике, на постах наблюдения фиксируют световой взрыв в стратосфере! Что за фокусы устроил твой Петров?!
Серго судорожно сглотнул. Его пальцы, сжимавшие телефон, побелели до желтизны. Взгляд Серго метался между трубкой и Иваном.
— Отец… — голос Серго сорвался, прозвучав сипло, как у напуганного подростка. — Он… он улетел.
На том конце провода повисла короткая, тяжелая пауза.
— Что значит — «улетел»? — тифлисский акцент Берии-старшего стал заметнее, набрав ледяной, смертоносной плотности. — На чем улетел? На экспериментальном истребителе? Без санкции Спецкомитета?!
— Без истребителя, отец, — прошептал Серго, чувствуя, как по его спине под суконным мундиром струится холодный пот. — Без аппарата. Без скафандра. Он оторвался от пола прямо у нас на глазах… пробил вентиляционную шахту, поднялся в зенит на тридцать пять километров и сбил американскую цель на скорости одиннадцать махов. А потом… потом он просто вернулся. Спустился с неба через крышу. С девчонкой. Которая… Тоже летает…
В мембране карболитовой трубки наступила абсолютная, гробовая тишина.
*
Москва. Кремль. Личный кабинет зампреда Совета Министров СССР.
Пенсне Берии чуть съехало на его горбатую переносицу. Он сидел за массивным столом, крытым зеленым сукном, и смотрел на красную карболитовую трубку ВЧ-связи так, словно из нее вылезла ядовитая змея.
Его мозг — мозг гениального аппаратчика, создателя советской разведки и архитектора Атомного проекта, привыкший работать с сухими цифрами, агентурными донесениями и физикой курчатовского урана — на секунду дал сбой.
«Оторвался от пола. Тридцать пять километров. Одиннадцать махов… Значит, он и вправду не человек?»
Его первый, заученный годами службы в НКВД инстинкт требовал немедленно набрать номер начальника внутренних войск: «Поднять дивизию Дзержинского. Оцепить Сокольники трехкратным кольцом. Выкатить на прямую наводку дивизионные гаубицы. Взять в клещи. Изолировать».