— Что теперь будет с нами, Иван? — тихо спросила она, впервые назвав меня по имени без тени прежнего страха. — Твои генералы... Они запишут меня в свой бункер?
— Никто в этой стране больше не запрет тебя в бункере, Кара, — спокойно и веско ответил я, глядя в её голубые глаза. — Я — Генеральный конструктор этой империи. И я не позволю ни Берии, ни Кремлю сделать из тебя куклу. Отныне ты числишься старшим лаборантом Первой группы ОГИВТА. Твое имя по советским документам — Катерина Викторовна Зорина.
Я сунул руку в карман халата и достал свежую, пахнущую типографской краской красную книжечку — временное удостоверение сотрудника Спецкомитета с ее фотографией, сделанной полчаса назад ведомственным фотографом.
— Ты будешь учиться, Кара. Ты заполнишь провалы в своем образовании, которые тебе устроила «мама». Ты узнаешь физику, математику, историю этого мира. И ты будешь помогать мне строить цивилизацию, которой не будут страшны ни американские бомбардировщики, ни древние монстры из космоса.
Кара бережно взяла красную книжечку в свои пальцы — пальцы, способные гнуть броневую сталь, но сейчас трепетно сжимавшие плотную бумагу.
— Спасибо, брат, — прошептала она, и в ее голосе прозвучала та самая абсолютная, верная преданность родной крови, которую не смогла вытравить ни одна пропаганда Пентагона.
В этот же момент дверь чистой комнаты тихо приоткрылась.
В помещение вошел Серго Берия. За его спиной стояли академик Лебедев и капитан Черкасов из Особого отдела.
Серго выглядел физически истощенным после всё произошедшего, но его глаза за стеклами очков горели ровным, торжествующим светом победителя.
— Отец передает тебе личную благодарность, Иван, — тихо произнес Серго, останавливаясь в трех шагах от нас и старательно не смотря Каре прямо в глаза. Разумный чекист понимал: перед ним стоят два существа, чья совокупная масса превышала возможности всего Министерства обороны СССР. — Постановление подписано. ОГИВТА получает Литерные фонды первой категории. Хрущёв изолирован в Президиуме и больше не имеет влияния на военные заказы.
— Я не сомневался в Лаврентии Павловиче, Серго Лаврентьевич, — ответил я, делая шаг вперед и заслоняя Кару своим плечом. — Как прошли переговоры с Устиновым по поводу Горьковского завода?
— Завод №326 полностью переходит на выпуск планарных масок ОГ-3. К концу месяца мы получим первые сто тысяч транзисторов для второго контура «РАДАН-1».
Серго перевел взгляд на Кару, бережно держащую свою красную книжечку.
— Товарищ Зорина зарегистрирована по первой форме допуска, — произнес Серго, проглатывая слово «пришелец» или «объект». — Ее жилой блок подготовлен на верхнем этаже нашего ведомственного дома. Персональный пост охраны МГБ снят по моему личному приказанию. Вы свободны в своих перемещениях в пределах Москвы.
Это была капитуляция Спецкомитета перед нашей силой. Берия понял: попытка контролировать двух криптонцев через сиделок из МГБ приведет к немедленному краху системы. Единственный способ удержать нас — сделать нас главными соавторами нового советского величия.
— Мудрое решение, Серго Лаврентьевич, — кивнул я. — Завтра в восемь утра мы с Катериной ждем вас в аппаратном зале. Мы начинаем проектирование троичной сети «РАДАН-2», которая свяжет в единый вычислительный узел все промышленные центры от Ленинграда до Владивостока.
Серго коротко кивнул, поправил портупею и вышел, увлекая за собой Черкасова и Лебедева.
Я повернулся к Каре.
Солнце за окном поднялось в зенит, заливая лабораторию ярким, сапфировым светом.
— Ну что, лаборант Зорина? — с улыбкой спросил я. — Пора за работу?
Кара впервые за все эти годы улыбнулась — тепло, открыто и спокойно.
— Угу…
Эпоха Красного Сына перестала быть секретом. Впереди лежала великая стройка цифровой империи
Глава 61. Паника США
Штат Невада. Объект «Гнездо». Подземный сектор «Минус пять».
Свинцовая камера, где тринадцать лет удерживали Объект №1, казалась огромной и неестественно пустой. Бетонный вольер, в котором еще три дня назад девушка наносила удары по вольфрамовым плитам, превратился в монумент американскому поражению. На стальном столе в углу сиротливо лежали распечатки осциллограмм и несколько зафиксированных в эпоксидной смоле датчиков телеметрии. За тяжелыми бронированными дверями сектор «Минус пять» уже кишел людьми в серых костюмах: оперативники военной контрразведки и технические специалисты в спешном порядке упаковывали секретные журналы наблюдения, монтировали свинцовые экраны на опустевшие стеллажи и сбивали молотками таблички «Проект Небесный Страж».