Ложь во спасение. Самая масштабная и жестокая психологическая обработка в истории. Я исполняла приказ.
Спустя час мы вышли в «Сад».
Так мы называли открытый вольер на верхнем уровне. Окруженное сорокаметровыми бетонными стенами со свинцовым наполнением, это место было единственным, где Кара могла видеть небо. Но даже оно было иллюзией безопасности — над вольером был натянут купол из специального затемненного стекла с примесью свинца.
Мы не могли позволить ей бесконтрольно накапливать энергию желтой звезды. И мы до одури боялись, что советские шпионы или радары засекут её сигнатуру. Возможно, это и спасло нас от того, другого? Знай он, что мы с ней делаем, что бы он предпринял? Что бы ждало всех нас? Что если они одной крови?
Раз в неделю мы позволяли ей принимать солнечные ванны. Всего на один час.
— Ах… Тепло.
Кара подставила лицо лучам невадского солнца. Она закрыла глаза, и я видела, как её кожа начинает едва заметно светиться, впитывая фотоны. В эти моменты она выглядела по-настоящему счастливой. Но охране на вышках было страшно. Каждый солдат с крупнокалиберным пулеметом понимал: пожелай она выбраться — эти бетонные стены станут для неё мокрой бумагой.
— Мама, — вдруг тихо спросила она, не отрывая лица от неба: — Почему он так ненавидит нас?
Я вздрогнула. Мы всегда называли его просто — «Враг» или «Красный Демон». Не было нужды давать имя врагу.
— О ком ты, Кара?
— О нём. О Кал-Эле... О том, кто живет в ледяной стране, — Кара сжала кулаки так, что хрустнули суставы: — Ты говорила, что он строит армию рабов. Что он хочет прилететь сюда и разрушить наш дом. Но, зачем ему уничтожение?
Она задавала верные вопросы, но не могла заметить главного.
Я подошла ближе и положила руку ей на плечо. Моя ладонь казалась хрупким осенним листом на фоне её неестественной, божественной плотности.
— Он не такой, как ты, милая, — я начала произносить текст, выверенный психологами ЦРУ: — Тебе повезло. Мы дали тебе дом, знания, любовь. А его… Его нашли жестокие люди. Люди, которые знают только насилие и голод. Он вырос в мире, где человеческая жизнь ничего не стоит. Они сломали его разум. Превратили в чудовище. Бездушную машину власти.
И это в лучшем случае. Никто не знал, и оттого предполагали худшее. Что если он давно захватил власть? Но почему медлит? Солнце тоже делает его сильнее? Что если все мы боимся напрасно?
Я заглянула в её чистые, небесные глаза, молясь, чтобы мой голос не дрогнул.
— И однажды он придет. Не потому, что мы ему угрожаем. А потому, что тираны не терпят свободы. Ты — единственная, кто сможет его остановить. Только твоя сила способна защитить этот мир. Все эти тренировки, условия… Всё это ради нашего дома. Ты понимаешь?
— Да, — Кара резко кивнула. В её взгляде вспыхнула холодная, фанатичная решимость солдата: — Я не дам ему коснуться тебя, мама! Никого из вас. Я буду тренироваться еще усерднее! И тогда… Тогда я смогу выйти отсюда?
У меня невольно сжалось сердце. Я говорила ей о свободе, использовала её, дабы вынудить её ещё усерднее работать, копить злость, но именно она была её лишена больше всех на свете.
Другой лишь стал удобным оправданием. Если бы мы не узнали о нём, уверена, они бы не позволили её выпустить до начала тотальной войны.
— Скоро, — солгала я: — Когда твои силы стабилизируются. Когда ты будешь готова нанести удар.
«И когда мы найдем способ тебя уничтожить, если ты вдруг узнаешь правду», — с горечью добавила я про себя, вспоминая безуспешные секретные разработки.
Вечером, уложив Кару спать под гипнотические записи о долге перед нацией, я спустилась на нижний минус пятый сектор.
Там, в стерильном боксе, стоял её корабль. «Капсула-1».
Кара знала о ней, но ей было строго запрещено подходить ближе. Нам лишь недавно удалось вырвать из неё те обрывки данных. Если бы машина смогла заговорить с ней напрямую? Узнала бы она, что я ей лгу? Возненавидела бы нас?
Убила бы?
Нет… Моя девочка не стала бы. Но, уверена, она ни за что бы меня не простила. Я бы не простила.
— Доктор Торн… — ко мне подошел ведущий инженер проекта, доктор Смит. У него под глазами залегли черные тени от хронического недосыпа.
— Есть прогресс, Смит?
— Увы, мы топчемся на месте.
Я посмотрела на инопланетный металл. Наша наука была бессильна.
За тринадцать лет мы смогли скопировать структуру брони лишь на двадцать процентов, создав сверхпрочные, но безумно тяжелые и дорогие сплавы.
Антигравитация? Лишь гипотетические формулы на доске.
Двигатель? Мы поняли, что он черпает энергию «нулевой точки», но любая попытка воспроизвести контур приводила к перегоранию аппаратуры.