Темнота.
Для кого угодно, но не для меня.
Мои зрачки мгновенно расширились, улавливая мельчайшие фотоны света, пробивающиеся сквозь щели в крыше. Сарай предстал передо мной в серо-зеленых тонах, четкий, как на гравюре.
— Приступим, — произнёс я.
Я прошел в центр, туда, где пол был завален старым хламом: сломанными прялками, дырявыми бочками, грудами слежавшейся соломы.
Родители постарались на славу, пряча «чертову машину» от глаз людских и от НКВД (теперь уже МГБ).
Выкопать яму в шесть метров глубиной без техники — дело невероятной сложности.
«Может поэтому батя постоянно на спину жалуется?»
С ухмылкой на устах я начал раскидывать завалы. Работал быстро, без лишнего шума. Бочки отлетали в сторону, словно картонные коробки.
Через пять минут пол был расчищен.
Затем подцепил рукой крайнюю половицу. Доска скрипнула и поддалась. За ней вторая, третья.
Я отбрасывал их в сторону, чувствуя, как внутри нарастает дрожь. То был знакомый трепет историка, который вот-вот вскроет «древнюю гробницу».
Покончив с досками, я спрыгнул в неглубокий подпол и вонзил лопату в слежавшийся грунт. Чернозем поддался легко, словно я зачерпывал воду, а не плотную землю.
— Раз. Два!
Комья земли полетели вверх, складываясь в аккуратную гору у стены.
Я работал не как человек, а скорее, как роторный экскаватор. Мои движения смазывались. Я чувствовал сопротивление глины, чувствовал камни и корни, но для моих мышц это не было преградой.
Метр. Два. Три.
Воздух в яме становился спертым, пахло сыростью и вековым холодом недр.
На пяти-шести метров лопата звякнула о что-то твердое. То был явно не камень.
— Наконец-то.
Я быстро очистил остатки земли со старого брезента, которым отец заботливо укрыл находку.
Я выдохнул, вытирая лоб, на котором не было ни капли пота.
А затем…
Я рывком сдернул истлевший брезент!
И предо мной предстал он.
Капля застывшего серебристого металла. Или это был не металл? Вытянутая почти три метра в длину и полтора в ширину. Поверхность капсулы казалась теплой даже на расстоянии, она едва заметно пульсировала, словно живая кожа. Ни ржавчины, ни царапины. Четырнадцать лет в сырой земле — и ни следа коррозии.
Технологии, опережающие Землю на тысячи, а может и миллионы лет.
И в центре, на боку, выделялся герб.
Не та самая буква «S», к которой все привыкли по фильмам. Это американцы любят простые символы.
Здесь был сложный, изящный геометрический узор, вписанный в ромб.
Герб Дома Эл.
Символ Надежды.
В тот момент все мои оставшиеся сомнения почти окончательно рассеялись.
Я приложил ладонь к обшивке.
— Кал-Эл, — произнес я. — Идентификация.
Тишина.
— Кхм…
Я почувствовал себя глупо. Конечно, голосового управления на русском языке там нет. Но, с другой стороны, а почему бы и нет?
Хотя, голос точно не вариант.
Нужен ключ.
В комиксах ключом часто был кристалл. Или сама ДНК.
Так я снял рубашку, а затем выдохнул и прижался грудью к металлу, который, на удивление, оказался тёплым.
Сработает?
*Гул*
Да!
Низкий, вибрирующий гул пошел по корпусу. Корабль спал, но он почувствовал своего «хозяина».
По поверхности побежали световые линии. Крышка, без единого шва, начала таять, становясь прозрачной, а потом и вовсе исчезла.
Сработало!
Наконец-то…
Я заглянул внутрь.
Ложемент для младенца. Но он был трансформируемым. Сейчас он раздвинулся, словно приглашая подростка.
Правда, я явно запоздал, поскольку если бы и поместился, то с трудом.
А в центре, на панели управления, пульсировал идеальной формы кристалл.
Ярко-красный. Цвета звезды родного мира Супермена. И цвета флага страны, в которой я живу.
Символично.
Я чуть помедлил, но после протянул руку и коснулся его.
А затем…
Вспышка!
Меня не выбросило из тела. Меня затянуло внутрь!
И в мое сознание хлынул стремительный поток информации!
— Ох ты ж…!
Не слова. Образы!
Мир сарая исчез. Меня не просто выдернуло из реальности — меня словно расщепило на атомы и собрало заново в другом пространстве и времени!
Впрочем, вскоре я убедился, что это всего лишь иллюзия.
Криптон.
Я увидел его не глазами, а всем «своим существом»…
Планета, закованная в лед и кристалл. Величие шпилей, пронзающих алое, как венозная кровь, небо. Города, построенные с математической безупречностью.
Невероятный шедевр.
Это была цивилизация, победившая голод, болезни и, казалось, саму смерть. Но она проиграла в битве с собственной гордыней. Я чувствовал эту стагнацию. Этот тяжелый, душный воздух общества, которое решило, что достигло вершины эволюции и перестало смотреть на звезды.