А затем я узрел лица.
Они пронеслись передо мной галереей античных статуй.
Джор-Эл, мой биологический отец. Его взгляд был тяжелым, как гравитация его мира. В нем читался холодный расчет ученого, принявшего неизбежное.
Лара — моя мать. В её глазах плескалась такая бездна любви и отчаяния, что мое человеческое сердце сжалось в комок. Она отпускала меня в пустоту, спасая от огня, чтобы я жил среди чужаков.
А потом пришли Данные. Необъятный океан информации!
Даже мой криптонский мозг едва выдержал эту лавину знаний.
Представьте, что вы пытаетесь закачать содержимое всего интернета на дискету 90-х годов…
Невообразимо!
На мой мозг обрушилось цунами. История династий, правивших тысячи лет. Чертежи двигателей, искривляющих пространство. Карты галактик, которые давно погасли. Секреты Фантомной Зоны. Генетические коды животных, которых не видела Земля. Философские трактаты, написанные языком чистой математики.
Я ни разу не пожалел, что отложил этот момент «принятия наследия». Даже сейчас я едва был способен это выдержать и не сломаться!
Это была «Александрийская библиотека», умноженная на бесконечность и загруженная мне прямо в кортекс за одну секунду!
— А-а-агх!
Крик застрял в горле, превратившись в хрип.
Казалось, череп сейчас треснет, не выдержав давления изнутри. Нейроны горели, перестраиваясь в реальном времени, создавая новые связи, чтобы вместить невместимое.
— Хааа…!
Впервые в этой жизни я оказался в подобной ситуации!
Я упал на колени, прямо в капсулу, не в силах устоять на ногах.
«Чёрт побери… Я на пределе!».
Кому взбрело в голову оставить такое ребёнку?!
— Нет! — прорычал я: — Я не сдамся!
Я всю жизнь работал с хаосом фактов, укладывая их в стройную систему, и я не для того оказался в этом совершенно теле, чтобы так просто сломаться! Я не позволю этому шторму утопить меня!
— Систематизировать! — прохрипел я, сжимая зубы так, что эмаль заскрипела, готовая раскрошиться: — Каталогизировать! Структурировать!
Я представил свой разум как огромную картотеку. Бесконечные ряды шкафов. Классический приём мнемоники помноженный на сверхспособности этого тела.
Усилием воли, чудовищным напряжением ментальных мышц, я начал возводить плотины в этом потоке.
Хаос начал отступать. Белый шум в ушах сменился тихим, ритмичным гулом работающего суперкомпьютера.
Поток начал упорядочиваться, раскладываясь по папкам с армейской четкостью.
[ДОСТУП ПОЛУЧЕН]
[АРХИВ «КРИПТОН» РАСПАКОВАН]
Перед внутренним взором всплыло меню. Лаконичное, идеальное.
> Раздел 1: Биология и Психокинетика.
(Наконец-то! Инструкция к этому телу. Левитация — это управление гравитонами. Тепловое зрение — выброс накопленной солнечной энергии. Суперслух — ментальная фокусировка).
То, чего я не был способен достичь простыми тренировками в ближайшие годы.
> Раздел 2: Технологическое Наследие.
(Терраформирование планет класса «Земля». Энергетика нулевой точки. Проектор в Фантомную зону. Кристаллические матрицы памяти).
Боги, да с этим я могу превратить СССР в цивилизацию III типа за десять лет. Если, конечно, не взорву планету в процессе.
Достичь такого самому не удалось бы и за несколько столетий.
> Раздел 3: Протокол «Наследие».
Файл светился тревожным красным цветом.
Предупреждение. Завет. Последняя воля.
Я сделал глубокий ментальный вдох и открыл этот файл.
Мир снова мигнул.
Тьма расступилась.
Прямо в моем мозгу, в центре моего сознания, соткалась фигура.
Высокий мужчина в одеждах из белого света, с гербом Дома Эл на груди. Он смотрел на меня сквозь световые годы и, казалось, сквозь саму смерть.
Джор-Эл. Человек, окончательно убедивший меня в том, кто я есть на самом деле, и что все мои сомнения были напрасны.
________
*Константин Эдуардович Циолковский — русский учёный-самоучка, основоположник современной космонавтики.
* Уильям Брэдфорд Шокли — американский физик, исследователь полупроводников. Известен как изобретатель и создатель теории плоскостного транзистора.
* Кортекс — кора головного мозга.
Глава 8. Груз наследия
Голограмма Джор-Эла ожила в полумраке.
Его внешность была величественной и трагичной одновременно. Он напоминал ожившую статую античного стоика, который знал неизбежное — его Атлантида обречена. Он был удивительно похож на то отражение, которое я видел в зеркале каждое утро. Те же резкие, рубленые скулы, тот же волевой подбородок, тот же нос с легкой горбинкой. Однако, его черные, как вороново крыло волосы были тронуты благородной сединой на висках.