Усмешка тронула мои губы.
«Все Супермены — читеры».
Два года я изнурял свой мозг тренировками, пытаясь выдавить из себя хоть каплю истинного потенциала. Бегал по лесам, поднимал трактора, медитировал на солнце. И всё это было похоже на попытки забить гвоздь микроскопом. Я был зрячим, который учился ходить на ощупь, зажмурив глаза. А всего-то и требовалось — подобрать ключ.
Но, с другой стороны, смог бы я освоить всё это, если бы не те тренировки? Вряд ли. Возможно, опять же, дело было в том, что до этого я не был совсем «полноценным» криптонцем. По крайней мере я помнил другую реальность — человеческую.
«Впрочем, уже неважно».
Дело сделано. Но вместе с даром наследие принесло и тяжесть. Я ненамеренно «украл» жизнь настоящего Кал-Эла. Но, уже ничего нельзя было изменить. Значит, я обязан прожить её так, чтобы его отцу не было стыдно. От осознания этой ответственности плечи, казалось, должны были прогнуться.
— Ха-а… — я тяжело выдохнул и в ответ, наоборот, расправил их.
Что бы там ни было — я выстою. Я жил раньше, будучи слабым смертным, и проживу теперь, будучи всесильным полубогом. Был ли такой опыт у оригинального Красного Сына? Едва ли. Он был выращен системой. Я же превращу свой «человеческий опыт» в одно из своих преимуществ.
Я выбрался из душного подпола амбара.
Ночной воздух ударил в лицо влажной прохладой и густым запахом остывающей земли. Ночь была хрустальной, безоблачной.
В деревне даже небо казалось другим. Или я сам себе это внушил?
Я запрокинул голову, глядя в бездну космоса.
Гравитация… Раньше она была константой. Законом, который приковывал тело к поверхности. Теперь, после загрузки криптонских архивов, я понимал её природу иначе. Это не цепи, скорее — привычка.
Земля не держала меня. Это мое человеческое сознание по инерции цеплялось за Землю, потому что привыкло ходить ногами. Это было не просто сухое знание физических формул. Это было чувство. Интуитивное, концептуальное понимание на уровне мышечных рефлексов.
Я закрыл глаза и мысленно разжал невидимые пальцы биополя.
И «отпустил» планету.
Медленно, плавно, словно в невесомости, подошвы моих сапог оторвались от примятой травы. Сантиметр. Десять. Полметра…
Желудок не скрутило спазмом, вестибулярный аппарат не взбунтовался. Напротив, пришло абсолютное ощущение правильности. Словно я всю жизнь ходил в тяжелых кандалах, и только сейчас их, наконец, сняли.
— Так легко…
Чувство свободы, неподвластное обычным людям, было непередаваемо. Я висел в воздухе в метре над землей, покачиваясь, как поплавок на воде.
— Я лечу? — короткий, нервный смешок сорвался с моих губ: — Черт побери, я действительно лечу!
Восторг, чистый, первобытный и детский, затопил меня. Я рассмеялся. Громко, счастливо, пугая ночных птиц и заставляя соседских собак в страхе поджать хвосты.
А затем…
Я сгруппировался, направил вектор психокинетического поля вверх и мысленно толкнул пространство вниз.
Рывок!
Тело послушно рвануло в зенит. Воздух сжался и ветер засвистел в ушах, но тут же стих — моё биополе, следуя новым инструкциям, сформировало вокруг меня идеальный аэродинамический кокон. Я обязан был подавить звуковой хлопок, иначе ударная волна сложила бы дома во всей деревне.
Кокон сработал безупречно. Я пронзил атмосферу бесшумной серебряной иглой.
Облака мелькнули серой ватой и остались глубоко внизу. Небо стремительно теряло цвет, переходя из глубокого синего в чернильный, а затем в абсолютную пустоту космоса.
Через минуту я был в стратосфере.
— Вау…
Неописуемое зрелище.
Я остановился. Завис в «пустоте», где воздух был слишком разрежен для дыхания человека, но сладок для сына Криптона.
— Невероятно... — мысль эхом отдалась в сознании.
Родная Земля лежала подо мной. Огромная, голубая сфера, сияющая сапфировым светом в тонком ореоле атмосферы.
Хотя, уверен, даже расскажи я об этом кому, всегда найдётся тот, кто будет верить, что она плоская.
Отсюда не было видно границ, начерченных на политических картах кровью и чернилами. Не было видно колючей проволоки, военных баз и железного занавеса.
Но я знал, где они проходят.
Я повернул голову на Запад. Сквозь толщу Земли и рев океанов я уловил пульс другого континента. Нью-Йорк, Вашингтон. Цитадель капитализма, которая сейчас спала, не подозревая, что баланс сил только что навсегда изменился.
Я посмотрел вниз. Москва, Ленинград, Киев. Красные звезды Кремля, заводы Урала. Мой дом — Советский Союз.
Два полюса силы, готовые испепелить друг друга в ядерном огне. Теза и антитеза. Они искренне верили, что мир делится только между ними.