Как же они ошибались.
Я раскинул руки, подставляя лицо восходящему солнцу. Желтый карлик вставал над горизонтом Японии — яркий, живой реактор невероятной мощи. Его чистые, нефильтрованные атмосферой лучи ударили в моё тело, и каждая клетка возбуждённо запела в ответ. Сила текла по венам жидким огнем вместо крови. Могущество, абсолютное могущество, от которого закружилась голова!
— Ха-ха-ха! — смех вырвался сам собой, гулкий, пугающий даже меня самого.
Я, Красный Сын, готовился властвовать! Это чувство величия было непередаваемым. Весь этот шарик грязи лежал у моих ног.
Есть лишь одна истинная сила!
— И это я! — мысленно проревел я в разреженную пустоту: — Я Супермен! И я готов переписать историю этой вселенной! Ха-ха-ха!
Тогда я был буквально опьянён.
Я висел в стратосфере еще несколько минут, раскинув руки, позволяя криптонским клеткам жадно пить солнечную радиацию. Это было похоже на глубокий вдох после долгого пребывания под водой. Каждая митохондрия в моем теле работала как микроскопический ядерный реактор.
Мир на ладони.
— Ха-а… Блаженство!
Но постепенно эйфория начала спадать.
Шаг за шагом…
— Ха-а… Вот так…
Мозг, наконец, адаптировался к перегрузке.
— Хм?
Я недоуменно моргнул.
— Кхм… Стоп. Что за бред я сейчас нес?
Краска стыда невольно прилила к щекам. «Властвовать»? «Супермен»? Очевидно, первая доза чистой, нефильтрованной солнечной радиации и избыток кислорода подействовали на мой человеческий разум как сильнейший наркотик. Опьянение вседозволенностью. Гормональный и энергетический удар.
Меня ведь никто не слышал?
Теперь было как-то неловко. Я словно протрезвел после бурной попойки, вспоминая, что танцевал на столе.
— Нужно спускаться, — сухо выдохнул я, возвращаясь к реальности человека с планом: — Космос никуда не денется, а вот утреннюю дойку никто не отменял.
За недоенную корову мать мне точно шею намылит, будь я хоть трижды императором Галактики.
Спуск оказался сложнее подъема. Пришлось филигранно гасить инерцию и менять угол вхождения, чтобы биополе не сгенерировало плазму, и я не превратился в метеорит. Я представил себя пером. Легким и невесомым.
Гравитация послушно подхватила меня, и я мягко, без единого звука, опустился во двор, прямо у дверей амбара.
— А теперь надо подчистить хвосты.
Я вернулся внутрь. Дела еще не были закончены.
Теперь, при свете знаний Джор-Эла, я видел капсулу иначе. Это был не обычный кусок металла, а перепрограммируемый «генезис-камертон». Устройство, способное на молекулярном уровне перестраивать материю.
Я протянул руку к консоли и извлек кристалл. Алый ромб мягко пульсировал теплом в ладони. Вся мудрость мертвой цивилизации, уместившаяся в кармане брюк.
— Совершенство науки.
Повинуясь моей мысленной команде, кристалл сжался, уплотнив структуру, и превратился в крошечную алую горошину. Я спокойно закатал её в толстый шов пиджака. Теперь наследие Криптона всегда будет со мной. Разумеется, в будущем стоит подобрать более надежное место. Кольцо? Как вариант.
— Протокол «Маскировка», — мысленно обратился я к кораблю.
Обшивка тускло мигнула.
— Уйти в спящий режим. Глубокая консервация. Активация только по моему прямому тактильному контакту.
Люк беззвучно закрылся. Металл перестал пульсировать светом, став похожим на кусок мертвого, серого свинца. Он подчинялся мне беспрекословно.
Но оставить его в яме на глубине всего шести метров я не мог. Случайная траншея, пьяный тракторист или решение вырыть новый погреб — и секрет века будет раскрыт. Родители не были надежной защитой. Нельзя игнорировать фактор случайности.
Поэтому первым делом я оплавил стенки шахты тепловым зрением, превратив рыхлую землю в стекловидную корку. Это было необходимо сделать, дабы последующая трамбовка не привела к яме.
Затем я взялся за лопату.
Сверхскорость — удивительная вещь. Стоило мне сфокусироваться, как мир вокруг словно замер. Мои руки превратились в размытое пятно. Лезвие лопаты вгрызалось в плотную землю с такой силой и частотой, что металл начал ощутимо нагреваться от трения. Пришлось даже слегка замедлиться. Я углублял шахту, отбрасывая грунт наверх с математической точностью, чтобы не повредить стены сарая.
Между тем, капсула, под весом которой я вынимал землю, плавно опускалась всё ниже.
Десять метров. Двадцать.
Пятьдесят метров.
«Достаточно».
На такой глубине её не засечет ни один георадар пятидесятых годов. Да даже мне было бы непросто её обнаружить, не ищи я целенаправленно. Ну, а даже если докопаются — кристалл всё равно у меня.