Шевцов молчал. Я слышал, как он медленно вращает карандаш в пальцах.
— Значит, он действительно гений. Хм.
— Простите, Виктор Сергеевич, но… Гений — это мягко сказано... Мы совершенно не понимаем, как он пришел к этим формулам. В его записях отсутствуют промежуточные выкладки. Он просто выдает результат, как будто видит ответ в конце учебника. Но учебника такого не существует!
— Понял вас. Продолжайте работу. Гриф «Особой важности». О результатах докладывать мне лично каждые три часа.
Шевцов положил трубку. Затем встал и подошел к окну. Его пульс чуть ускорился.
Докурив сигарету, он вернулся к телефону.
Я медленно открыл глаза и посмотрел в темный потолок.
«Сработало», — невольно я позволил себе улыбнуться.
Я подбросил им кость, которую они не смогут проглотить, но и выплюнуть побоятся. Теперь, если всё пойдёт как надо, то они сами проложат мне дорожку к неограниченным ресурсам ВПК. Они сами будут оберегать меня от партийных чисток, зависти старых академиков и бюрократии. Я стану для них слишком ценным «объектом», чтобы его просто потерять в застенках. Однако принуждение тоже нельзя было исключать — в этой системе «любовь» всегда идет об руку с кандалами. Однако, это было не Шевцову решать. Поэтому, я был уверен, что он не станет перегибать, точно не сейчас.
От мыслей меня отвлёк резкий, пронзительный звонок телефона. Аппарат на тумбочке подпрыгнул от собственной натуги.
Я выждал три звонка, зевнул для достоверности и поднялся с кровати. Снял тяжелую карболитовую трубку.
— Слушаю, — сказал я, стараясь придать голосу сонную хрипотцу.
— Не спишь? — раздался в динамике сухой, напряженный голос Шевцова.
— Слегка задремал, товарищ майор...
— Отлично, — бросил он безразлично. — Значит так, планы меняются. Завтра в восемь ноль-ноль за тобой заедет лейтенант Волков. В Институт физики к Лашкарёву не едешь. Я его предупредил, что ты задействован по линии Управления.
— Что-то случилось? — я добавил в голос капельку умеренной тревоги, ровно столько, сколько положено нормальному человеку, которого дергают по ночам.
— Случилось то, что мы должны срочно закончить твое оформление на Первую форму допуска, — тон майора стал стальным, не терпящим возражений. — Завтра у тебя полная, углубленная медицинская комиссия в центральной закрытой поликлинике Министерства. Пройдешь полный спектр. Хирург, анализы, флюорография, невропатолог. Будь готов. Конец связи.
На другом конце раздались короткие, равнодушные гудки.
Я медленно опустил трубку на рычаг. Внутри шевельнулось холодное, расчетливое волнение.
«Вот и он. Момент истины».
Медицинская комиссия в ведомственной поликлинике МГБ — это глубокая техническая ревизия «государственного имущества». Казалось бы, ничего особенного, но для меня это настоящая полоса препятствий.
Обычный забор крови из вены запросто может превратиться в приговор для моей легенды. Очевидно — стандартная игла просто согнется о мою кожу. Врач решит, что игла бракованная. Возьмет вторую. Третью. А потом вызовет санитаров и комендатуру.
«Это будет слишком», — я издал холодный смешок. — «Почему бы ему не остановиться на второй игле?»
Ну, а затем, если как-то решить проблему крови, меня ждёт второе испытание — рентген легких. Х-лучи, которые должны пронзить нормальную плоть, просто отразятся от моей, выдав на снимке врача абсолютно белое, пугающее пятно.
Разумеется, у меня был заготовлен план. Очень рискованный, требующий ювелирной точности. Но о полной уверенности в успехе не шло и речи — я никогда не применял способности столь точечно и быстро на глазах человека.
Что ж, взглянем, что из этого выйдет.
*
Очередное утро встретило нас колючим, «стеклянным» ветром, который гнал поземку по разбитому асфальту. Мы выехали с Печерска, и серая «Победа» плавно поплыла вниз, к центру. Город за окном напоминал гигантскую стройку, застывшую в ожидании зимы.
Мы проезжали мимо ещё незаконченных «сталинок» на Крещатике. Огромные, помпезные, украшенные лепниной и советской символикой, они возвышались над руинами, которые еще кое-где чернели провалами окон. Это был фасад империи — безупречный, грозный и суровый.
Я внутренне вздыхал, глядя на то, как двое рабочих в замасленных спецовках пытаются вручную сдвинуть застрявшую тачку с кирпичами.
«Империя строит дворцы, но не может изобрести надежный подшипник».
Вскоре мы прибыли к цели.
Спецполиклиника Санотдела МГБ на улице Чкалова встретила нас тишиной, которая бывает только в операционных или в моргах. Здесь не было привычного больничного гвалта, и очередей из ворчащих старушек. Коридоры с высокими потолками, застеленные тяжелыми ковровыми дорожками, поглощали звуки шагов. В воздухе витал густой запах хлора, спирта и стерильной паранойи.