«Прямо до мурашек».
Если бы, конечно, моё чувство страха давно не притупилось из-за физиологии. Хотя, не буду отрицать, я немного нервничал. Не хотелось бы переходить к плану «Б».
Мой слух невольно фиксировал натужное гудение старых трансформаторов в глубине здания и ритмичный перестук стеклянных пробирок в лаборатории за три стены отсюда. Освещение было скудным: желтоватые пятна от ламп в матовых плафонах выхватывали из сумерек никелированные ручки дверей и строгий, пронзительный взгляд Вождя с портрета в золоченой раме, висевшего точно напротив регистратуры.
Между тем Волков передал мою папку дежурному офицеру. Тот, не поднимая глаз, шлепнул по документам тяжелую печать и выдал обходной лист с красной полосой по диагонали. Форма номер один. Высший уровень проверки.
— В четвертый. На забор крови, — сухо бросил Волков, указывая на дверь в конце коридора.
Вскоре я вошёл в кабинет.
Маленькая комната, залитая холодным, мертвенным светом из окна. Стены в белой кафельной плитке отражали этот свет, делая помещение похожим на холодильник. Медсестра в идеально накрахмаленном халате, с погонами сержанта медицинской службы под прозрачной марлей чепчика, методично раскладывала шприцы на эмалированном лотке. Стеклянные цилиндры, толстые стальные иглы, ватные шарики в спирту. Всё выглядело архаичным, но смертельно надежным.
— Фамилия. Возраст. Место работы, — она задавала вопросы механически, не глядя на меня. Её движения были отточены до автоматизма.
Хотя, сомнительно, что её не предупредили о «важном объекте».
— Петров. Шестнадцать. Лаборатория академика Лашкарёва.
— Хм? — она всё-таки обернулась ко мне. Её пульс едва заметно участился. Но спустя секунду она кивнула и сказала, — Займи место. Рукав выше локтя. Кулаком поработай.
Я сел на жесткий стул, оббитый холодным дерматином, попутно изучая медсестру. Начал «снимать слой за слоем».
Сначала исчез белый накрахмаленный халат. Под ним — серая шерстяная кофта. Затем исчезла кожа.
Я видел её сосудистую систему — разветвленную сеть рек, по которым пульсировала густая, темная кровь. Её сердце работало с частотой пятьдесят восемь ударов в минуту. Клапаны захлопывались с сухим, четким щелчком. Она была спокойна. Слишком спокойна для обычной медсестры. В её легких я видел старые кальцинаты — следы перенесенного на фронте туберкулеза или тяжелой пневмонии, затянувшиеся шрамы на плевре.
Мой взгляд сфокусировался на её правой руке. Мышцы предплечья были развиты асимметрично — характерная черта тех, кто часто и много стреляет. Её пальцы, сжимавшие шприц, были неподвижны, как стальные захваты манипулятора.
Я перевел взгляд на иглу. Сталь марки «ЭИ-100». Крайне грубая, по сравнению с известными мне сплавами, слишком пористая структура. На острие я видел микроскопические зазубрины — результат многократной стерилизации и заточки.
Вскоре жгут перетянул моё предплечье, вены вздулись — я намеренно пустил кровь по сосудам с повышенным давлением. Это был первый рубеж.
Медсестра мазнула спиртом. Резкий холод. Она взяла шприц, профессионально вытравила пузырек воздуха и прицелилась.
Я видел, как острие шаг за шагом приближается ко мне, а затем игла коснулась кожи...
___
*Zeiss — в данном случае речь идет о специализированной фотоустановке на базе оптики Carl Zeiss. В послевоенные годы «цейсовская» оптика была золотым стандартом для оперативно-технических отделов МГБ. С её помощью создавались микрофильмы — крошечные копии секретных документов, которые было легко прятать и переправлять курьерами.
*ЭИ-100 — обозначение коррозионно-стойкой нержавеющей стали. Индекс «ЭИ» расшифровывается как «Электросталь Исследовательская».
Отдельная благодарность "Коракс🇷🇺"! <3
Если зашло — закинь в библиотеку, чтобы не потерять, дальше будет жёстче!
Глава 15. Анатомия стали
Я почувствовал легкое давление, а затем... Игла вошла без труда. Никакого звона ломающейся стали, никакого конфуза. Она пронзила плоть без всякого сопротивления.
Ничего сверхъестественного. Никакого инопланетного чуда. Обычная процедура в обычном кабинете спецполиклиники МГБ.
Тёмная, густая кровь неспешно потекла в стеклянный цилиндр. Медсестра-сержант наблюдала за процессом с профессиональным равнодушием, но через пару секунд её брови всё же поползли вверх. Она чуть наклонилась вперед, разглядывая шприц.