Однако, я намеренно это делал, прощупывая почву, и их пульс.
Но Князев неожиданно не стал давить. Наоборот, кивнул на стол.
— Что это?
— Демонстрационный узел импульсной селекции при помеховой нагрузке, — ответил я. —Рабочий принцип на нашей сегодняшней элементной базе. Задача — выделять полезный сигнал там, где штатная схема захлёбывается в шуме.
Лебедев подошёл ближе.
— И сколько вы с этим возились? Месяц? Два?
— С утра.
Чернов фыркнул.
— Смешно.
— Проверить легко, — спокойно сказал я. — Вон там лежат разобранные узлы, там — вчерашний хлам со склада, а у техника Мельника до сих пор испорченное настроение. Ничего смешного.
Мельник буркнул что-то нецензурное себе под нос. Комиссия его, к счастью, не расслышала. Я расслышал.
Князев шагнул к стенду.
— Показывайте.
Я включил питание. На первом канале осциллографа пошёл грязный, рваный сигнал. На втором — уже после моего узла — линия стала чище, импульсы отделялись увереннее, лишняя дрожь заметно ушла.
— Это ещё не всё, — добавил я. — Дайте помеховую нагрузку выше.
Чернов сам подошёл к генератору. Вот это мне в нём сразу понравилось. Не строил из себя начальство, а полез руками. Увеличил нагрузку, прищурился, посмотрел на экран, потом на меня.
— Ещё раз.
Я пожал плечами.
— Нет проблем.
Он добавил ещё. Первый канал окончательно поплыл. Второй держался.
Небольшая пауза.
Та самая, ради которой всё и затевалось.
Лебедев первым нарушил тишину.
— Какова масса узла?
— Ну, явно ниже, чем у нынешнего решения, если, конечно, убрать лишнюю ламповую обвязку и не бояться упростить архитектуру.
— А температурная устойчивость?
— Не идеальна. Пока что. Но это уже лечится технологией, а не тупиком самой идеи. Если дадите мне доступ к материалам и не заставите выбивать каждый диод через три инстанции, результат будет совсем другим.
— «Дадите мне», — повторил Князев. — Вы с нами торгуетесь?
— Никак нет, товарищ полковник. Просто называю вещи своими именами. Вы приехали проверить, стоит ли допускать меня к серьезным разработкам. А я хочу понять, дадут ли мне настоящую работу и материалы, или мы так и будем тратить время на медкомиссии и подозрения. Нам ведь обоим нужен результат, а не пустые разговоры.
Я сознательно шел по лезвию бритвы.
Лашкарёв шумно втянул воздух. Соколов застыл у шкафа. Катерина перестала печатать.
А вот комиссия, наоборот, ожила.
Теперь всё и решится.
_______________
Уже вышла 18-19-20 глава. (подробнее в примечаниях автора)
Глава 18. Результат
Первым подался вперёд Чернов. До этого он смотрел на меня как на любопытную аномалию, но теперь в его взгляде появилось то самое хищное внимание настоящего инженера, который вдруг почуял под слоем болтовни реальную мысль.
— Повтори последнее, — сказал он. — Про температурный режим.
— Температурная нестабильность здесь не отменяет сам принцип, — спокойно ответил я. — Она лишь ставит границы. На отобранных деталях узел работает уверенно. На серийных — придётся бороться за разброс параметров, но это уже вопрос технологии и отбора, а не тупика самой схемы.
Чернов прищурился.
— А если у тебя поплывёт порог при нагреве?
— Поплывёт, — кивнул я. — Вопрос в том, насколько и что мы успеем потерять до срыва режима. Если не пытаться выжать из схемы невозможное, а закладывать её как промежуточный узел, то выигрыш всё равно останется.
— Промежуточный? — переспросил Лебедев.
— Разумеется, — сказал я. — Или вы думали, я сейчас за утро решу все проблемы советской радиолокации?
Чернов хмыкнул. Лебедев, наоборот, посмотрел внимательнее.
Хорошо. Значит, услышали главное. Я не продавал им сказку. Я продавал им ступеньку. А ступеньки в таких делах ценятся выше чудес.
Князев всё это время молчал. Он не лез к осциллографу, не задавал узкоспециальных вопросов и, похоже, вообще не интересовался формой сигнала как таковой. Его интересовали лица. Паузы. Интонации. То, как я держу взгляд. Как отвечает Лашкарёв. Как вела себя Катерина, когда я заговорил про секреты. Как Волков встал чуть левее двери, оставив себе лучший обзор.
— Допустим, — наконец произнёс полковник. — Допустим, вы не врёте. Допустим, это собрано сегодня и действительно вами. Допустим даже, что в ваших бумагах не просто опасная фантазия. Что дальше?
— Дальше вы решаете, нужен я вам или нет, — ответил я.
— А вы? Вы уже решили, что нужны нам?
— Я знаю, что полезен. Это не одно и то же.