Всю дорогу он молчал. Я тоже не рвался к беседе. Иногда тишина полезнее вопросов — в ней люди выдают себя мелочами. Как держат руль. Как смотрят на дорогу. Как часто трогают воротник. Волков был собран сильнее обычного. Ему тоже прилетело сверху. Не по шее, конечно. По нервам, которые у него и так не к чёрту.
Только на полпути он вдруг сказал:
— Завтра без фокусов.
— Смотря что считать фокусом?
— Всё, после чего мне придётся писать объяснительную.
Я усмехнулся и отвернулся к окну.
Город уже жил вечерней жизнью. Трамваи тяжело ползли по рельсам, в окнах коммуналок зажигался свет, у булочной стояла короткая очередь, возле газетного киоска спорили двое мужчин в потертых пальто. Обычный Киев. Мокрый, зимний, чуть усталый. И совершенно не подозревающий, что где-то между его институтами, кабинетами и ведомственными машинами сейчас тихо решается, куда именно государство пристроит одного слишком полезного сельского мальчика.
Ведомственный дом встретил нас привычной капустой, дежурной лампочкой и новыми мерами предосторожности. На этаже уже сидел незнакомый постовой. Молодой, скуластый, с лицом человека, который ещё не научился скрывать, что ему самому неловко от своей службы. Увидев Волкова, он поднялся слишком резко.
— Всё в порядке, — бросил тот. — До утра из комнаты не выпускать. Если понадобится уборная — сопровождать.
«Прямо тюремный комфорт», — мысленно заметил я.
Волков провёл меня до самой двери.
— Подъём в пять тридцать. В шесть выезд. Не проспи. Иначе мне придётся помочь тебе проснуться.
— Верю.
Он кивнул и остался в коридоре. Я вошёл к себе, закрыл дверь и только тогда позволил плечам чуть расслабиться. Затем я начал собираться.
Собираться было недолго. Блокнот. Карандаш. Пару чистых рубашек. Тёплое бельё. Носки. Всё.
Ночь прошла почти без сна.
Не потому, что я боялся. И не потому, что волновался сильнее обычного. Просто в голове слишком многое уже двигалось. Закрытый объект. Военная задача. Новые люди. Новый уровень контроля. И — что важнее всего — первый настоящий шаг от института к центру.
Ещё стоило написать домой. Пока этот год не кончился и пока у меня ещё оставалось право делать вид, будто я всё ещё живу обычной жизнью.
_________
Уже вышли 19-20-21 главы. (подробнее в примечаниях автора или в закреплённом комментарии)
Глава 19. Закрытый объект
Когда в дверь коротко постучали, я уже сидел одетый.
Письмо домой лежало на столе — аккуратно сложенный лист в сером конверте, без лишних слов и без лишней правды. Я написал его ночью, чувствуя себя так, будто пробирался по тонкому льду. Сообщил, что учёба идёт хорошо, что в институте много работы, что вернуться к Новому году, скорее всего, не выйдет. Ни слова о комиссии, МГБ и закрытом объекте. Ни слова о том, что из сельского мальчика меня постепенно превращали в государственное имущество.
— Пять тридцать, — донёсся из-за двери голос Волкова.
— Я уже готов.
— Это мы сейчас проверим. Открывай, давай.
Я открыл. Волков окинул меня взглядом так, будто ожидал увидеть попытку побега, завернутую в пальто. Затем молча вошёл, посмотрел на койку, на подоконник, на стул у стены и только после этого кивнул на чемодан.
— Открывай.
Я поставил его на кровать и откинул крышку. Бельё, рубашки, несколько блокнотов, карандаши, носки, бритвенный прибор, мыло в бумаге. Ничего необычного. Волков перебрал вещи быстро, без хамства, но с привычной тщательностью человека, которому не раз приходилось находить ножи в хлебе и записки в подкладке шинели.
Его взгляд остановился на конверте.
— А это что?
— Письмо домой.
— Придётся отдать.
— Всё настолько сурово?
— Таков порядок, — сухо ответил он. — Не обольщайся, Петров. Мир не рухнет, если твоя мать узнает о тебе на день позже.
Я протянул конверт. Лейтенант сунул его во внутренний карман, захлопнул чемодан и наконец отступил к двери.
— Теперь действительно готов.
За окном ещё стояла темнота. Киев только начинал просыпаться. Снег на улице посинел от раннего предрассветного света, воздух был сухой и колкий. Во дворе, возле подъезда, ждала чёрная машина. На заднем сиденье уже лежала папка с документами и чей-то шинельный свёрток.
Я сел внутрь, захлопнул дверь и бросил взгляд на Волкова.
— И куда теперь?
— Скоро узнаешь, — хмыкнул Лейтенант, вставляя ключ.
— Хорошее начало дня.
— Это ещё не начало, — сказал он, заводя мотор. — Это только посадка.
Машина тронулась.